Портрет
Страница 73 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Портрет

Страница 73

Роззи явилась в него с мольбертом на третьей неделе мира — молча, как хозяйка, не спрашивая ни у кого, чей это сад. Дом обомлел и промолчал. К вечеру сад герцогини перестал быть ничей.

Она рисовала то, на что двадцать пять лет не смотрел никто: белую стену в мартовской тени, груши с чёрными сучьями, крокусы — мелкие, дикие, нахальные. Волна волос была перекинута через плечо; рука ходила уверенно, как ходят руки, которые давно никому не принадлежат и вернули себе хозяина. Лицо у неё было спокойное.

Спокойное. Крис стоял поодаль, на верхней террасе, и смотрел на это лицо, как смотрят на редкую погоду: он не видел его спокойным ни разу за два года — и запоминал теперь, по куску, как запоминают то, что не повторится.

Он спустился к ней, разумеется. Сита вышла раньше — борзая потрусила через сад прямиком к мольберту, села рядом с Роззи и стала смотреть на неё с активной собачьей преданностью, проверяя, кто сегодня предаёт кого. За Ситой пришёл герцог — свежий, весенний, в дорожном твиде, с видом человека, у которого с прошлого года не было ни одной неинтересной новости.

— Доброе утро, — сказал он. — Не вставайте. Я сам.

Он не стал ждать приглашения — приглашений от неё не дождёшься зимами. Он взял садовое кресло, поставил его поодаль — не рядом, рядом её можно было спугнуть, — сел, вытянул ноги и начал досаждать.

Он досаждал роскошно, как всё, что он делал. Про поместье: восемнадцать крыш до августа, и самая смешная — оранжерейная, где стекольщик требует плату как рантье; рабочих нет, все, кто моложе пятидесяти, уехали в города, и Остин обещает продать трактор — арендаторы смотрят на трактор, как на скандал в семье. Про Сити: нефть поднялась, и его человек советует не продавать; он не продаёт, потому что не любит продавать то, что любит. Про Лондон: дом открывают к Пасхе, мрамор моют, вина подняли из подвалов, и дворецкий пишет такие отчёты, что их надо издавать с продолжением. Про кузена Уинстона: звал к обеду — будет читать лекцию о бюджете; будем считать это светским раундом. Про свет: одна американка — из тех, что скупают наших, — предложила лорду Кэмпдену столько, что лорд Кэмпден впервые в жизни колеблется, и Татлер ждёт только подписи. Про принца: устраивает частные вечера — джаз, и на этих вечерах запрещена политика; политика, разумеется, мстит.

Он говорил, наблюдая за её рукой. Рука ходила по холсту ровно; значит, ему можно было продолжать. Молчание Роззи было честнее любого позволения: она не прогоняла его. Три недели она не прогоняла его — и за эти три недели он наговорил ей больше, чем за всю зиму, потому что слова были единственной формой прикосновений, которую она ему разрешала, и он позволял их без меры.

назадназад
1 ... 71 72 73 74 75 ... 132
впередвперед