Свадьба
Страница 7 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Свадьба

Страница 7
очень ровно.— Для него выбрали худшую жену, — сказала Элси яркому небу. Айви внизу грызла сухарь, и некому было услышать, кроме неба. — Она его не любит. Он весь — из того, что любят, а она не любит. И она умеет бить вниз — туда, куда он прикрыть не может. И она знает про тебя, милая.Она не умела молиться. Поэтому она гладила: взяла со спинки кресла мужскую рубашку — его, единственную, оставленную здесь когда-то давно, — и повела утюгом по воротнику, ровно, с паром, от шва к шву, и это была её литургия: за него — чтобы выжил; за леди Роуз — чтобы Господь всё-таки не дал ей умереть прежде времени; и за себя — самая короткая, самая стыдная: «не отнимай».Не отнимай того, на что у меня и прав нет. Он смотрит на неё — восемь лет смотрит; вы же все не видели, а я стояла у дверей и подавала полотенца, я одна видела, как он смотрит. Возьми всё, только не это — потому что если отберут и это, то зачем мне тогда этот дом, этот кедр, эта рубашка, этот полдень.Утюг шипел. Айви показывала ручкой в окно на колокольню и требовала своего «папу». Небо было невыносимо ярким.Сент-Маргарет в полдень держала внутри холодный синий свет: витражи бросали на камень ломкие поля, и весь цвет сегодняшнего мира состоял из женских шляпок. Общество собралось по расписанию — меха, полутраур, тетради в перчатках; в заднем ряду нервный человек из «Татлера» уже набрасывал шляпки и фасады. Принц Уэльский прислал серебро и изящную небрежность с извинениями; Уинстон Черчилль, кузен, сидел в третьем ряду и выглядел как человек, готовый произнести речь по любому поводу, включая молчание.Когда орган тронул Вагнера, зал встал единым шёлковым движением, и Роззи пошла по проходу на отцовской руке — аукционист доставлял лот по адресу. Она видела всё сразу: спины, перья, крайнее правое окно, где январское солнце лежало на каменных плитах, как на дне бассейна. Она нарочно не смотрела вперёд. Разрешить себе посмотреть на него значило сбить дыхание, а тазик остался в Мейфэре.Крис стоял у алтаря в тёмном мундире и смотрел, как она идёт к нему.Вот это — впервые за восемь лет — можно было не прятать: сегодня смотреть было разрешено всем, включая его. Он смотрел и вёл внутренний протокол с той холодной досадой, с какой признают давно поставленный диагноз. Идёт. Спина прямая, как шомпол. Фиалки в букете — серые, мёртвые; он один во всей церкви прочёл их язык и усмехнулся краем губ: память и верность мёртвым — мне. Ладно. Фиалки так фиалки. Он примет и фиалки, и войну, и штыки — всё, что она принесёт в этом букете;
назадназад
1 ... 5 6 7 8 9 ... 132
впередвперед