Наказание
Страница 61 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Наказание

Страница 61
которого в протоколе не было графы. Нэн у двери приняла поднос с лицом, не сказавшим ничего громче всяких слов.— Как вы? — спросил он.Она подумала — долго, как думают на экзамене над последним вопросом.— Жива, — сказала она.Это было первое её слово за день. Слово было правдивым; в их переписке это был первый документ без вранья с обеих сторон.— Записал, — сказал он.Она не спросила, куда.В одиннадцатом часу он пришёл.Не с подушкой и не с вещами — с логикой: его правилам не положено выходных. Он разделся в гардеробной, как переодеваются перед инспекцией, и вошёл в её комнату, как входят в помещённый под охрану объект, — которым она и была теперь по всем его ведомостям.Роззи лежала в кровати — в самом углу, лицом к стене, одеяло до подбородка, как девочка в пансионе. В углу она лежала, как лежала девочкой в Лахоре в грозу: если уж смотреть в темноту, то в свою. Граница была проведена всем телом — верёвку у прачек она не одолжила и не собиралась.— Это моя комната, — сказала она в стену.— Была, — согласился он и лёг.Он лёг на спине, руки поверх одеяла, — так лежат в окопах: на спине, чтобы слышать дом. Между ними осталось четыре кулака простыни — граница, которую никто не перейдёт, пока её не отменят с обеих сторон.Сита вошла следом, обошла кровать, обнюхала обе половины, выбрала середину ковра — ровно между сторонами — и легла, заняв демилитаризованную полосу. Так это выглядело со стороны. Собаке было всё равно, как это выглядит со стороны.Свеча догорела и легла.В темноте говорить легче, чем при свете: с лица в темноте снимается парад. Дом умирал по частям — внизу погасили первую лампу, потом вторую, потом перестали стучать часы, заведённые с вечера, потом остался только февраль в окнах.— Мне ничего не было, — сказала Роззи в стену. — Я сбилась со счёта.Она повторила это в темноте — днём при Бивене было одно, здесь, без свидетелей, можно было бы и другое. В темноте другое было ещё страшнее: туда, в темноту, она пока не собиралась.— Я знаю, — сказал Крис.И это была первая ложь, которую он сказал ей за всю войну.Он всегда платил ей только правдой — даже когда правда была оружием, даже когда заряд был братом. Правда была его единственной чистой графой, и он держал её двадцать пять лет, не потому что святой — потому что правда ничего ему не стоила и всегда била по чужому. Сегодня она ударила бы по нему. Сегодня он в первый раз не смог.«Я знаю» прозвучало не как ложь — как присяга. Веру выбирают, как позицию: не самую доказанную, а ту, с которой выживают. Он выбрал
назадназад
1 ... 59 60 61 62 63 ... 132
впередвперед