Письмо
Страница 104 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Письмо

Страница 104
вечером, меморандум о намерениях оказался намерением платить, и лондонский вечер впереди стоял тёплый, как вода после пустыни. Он взлетел по лестнице через две ступеньки — мальчишески, непозволительно для герцога, — с белой орхидеей в руке, потому что у цветочника на Кёрзон-стрит оставалась одна белая орхидея, а у него в кармане было самое дорогое утро года, — и толкнул дверь её спальни.— Роззи, у меня американцы подписали...Он осёкся — и остановился на пороге, потому что дальше в этой комнате говорить было некуда.По полу стояла вода и лежали розы — белые, сорванные, затоптанные; в осколках зеркалилось июньское солнце; на ковре темнели следы бега. Ваз было две — обе фамильные, обе мёртвые. Роззи лежала на кровати лицом в подушку, и плечи её ходили ходуном — не как у обиженной. Как у той, у которой отняли всё, и она сама не знает, зачем после этого дышать.— Я отсутствовал три часа, — сказал он вместо «здравствуй». — В Бленхейме на такой разгром у тебя уходил вечер. Лондон тебя ускорил, Роззи. Я почти горжусь.Ответа не было. Он вошёл — и в два счёта посчитал комнату: вода, стекло, цветы живые с утра, хозяйка плачет навзрыд, дверей шкафа никто не запирал, лауданумовой бутылочки в этом пейзаже нет. И — среди роз, на сухом островке ковра — лежал серый листок, сложенный втрое, исписанный карандашом.Почерк он узнал через всю комнату.Он не помнил, как пересёк спальню. Он помнил, что орхидея осталась где-то позади него, на полу, — потом, задним числом. Письмо он поднял двумя пальцами, как поднимают чужое, и развернул — стоя, над розами, не дожидаясь стула, потому что в таких делах не садятся.«Роззи, дурак моя маленькая...»Он прочёл письмо один раз — глазами. Второй — вслух, одними губами, потому что читать Джейми молча было нельзя: Джейми писали только для голоса. Брат называл его по имени — полным, «Кристофер», — так, как называют не брата. Так вызывают. И — «так смотрят на то, что решили купить навсегда».Его собственное «моё», сказанное ей у капота в марте — выстраданное, взвешенное, самое честное из всех его слов, — оказалось напечатанным рукой Джейми за два года до того. Мёртвый переписал его живого набело. И был прав во всём: в склепе, в музыке, в обещаниях, которые выполняют до конца, — прав так, как бывают правы только мёртвые, потому что мёртвые не меняются и их правота не стареет. С этим нельзя спорить. С этим вообще ничего нельзя — ни спорить, ни жить дальше по-старому: письмо лежало в его руках, как заряженное, и держало на прицеле всё, что он построил
назадназад
1 ... 102 103 104 105 106 ... 132
впередвперед