Для Святогора и Марьи этот путь стал длинной полосой тяжелой, рутинной работы.

Ловчий не брезговал подрядами. На приграничных вехах и в укрепленных заставах они брали крепкие, прибыльные контракты: отстрел зарывшихся в сугробы стай слепых псов, изъятие застрявших в переметах купеческих грузов, проводка караванов с пушниной сквозь глухие зоны.

За эти долгие недели Марья изменилась окончательно.

В ней больше не осталось ничего от той зашуганной деревенской сироты, которую привели на убой. Девушка научилась на тридцатиградусном морозе ловко стравливать конденсат из солярных фильтров, менять тормозные колодки и проверять натяжение ремней. Ее пальцы в прорезиненных перчатках больше не дрожали при виде тварей. Она научилась с полувзгляда понимать Святогора за рулем: вовремя опустить решетчатые жалюзи, выкрутить фароискатель на линзы монстра или навскидку, прямо из оконной щели, вогнать каленый болт из струномета точно в сустав подбирающемуся «Ржавнику».

УАЗ требовал лишь регулярного, заботливого ухода. Марья со скруткой ключей отслеживала каждую гайку, шприцевала подвеску и подливала масло. Стальной зверь платил за это идеальной надежностью.

И главное — потайной кошель Ловчего от контракта к контракту наливался приятной тяжестью.

В первых числах марта суровый, сковавший северные земли лед дал слабину.

На смену скрежещущим морозам пришла коварная северо-западная распутица. Небо заволокло тяжелыми, мокрыми тучами. Снег на Тракте за считанные дни превратился в серую, чавкающую кашу. Бетонные плиты скрылись под слоем жидкой грязи, с вековых елей непрерывно капала мутная вода, а воздух пропитался запахом оттаявшей прелой хвои и горячей солярной копоти.

Но вместе с теплом проснулась и Навь. Стынь просто сменила форму — со льда на гниль.

На сорок восьмой версте, у полуразрушенной деревянной гати через разлившийся безымянный приток, путь УАЗу перерезали «Топляки».

Эти суррогаты Стыни поднялись прямо из болотной жижи — склизкие туши из спрессованного ила, гнилых коряг и утопших костей, скрепленных мутным ледяным желе. Они попытались заблокировать дорогу, перегородив выезд с мостового настила.

— Марья, жалюзи вниз! — рявкнул Святогор, с хрустом вбивая пониженную передачу.

Стальные полосы со скрежетом перекрыли окна. Дизель взвыл, выплевывая из выхлопного коллектора снопы черной сажи.

УАЗ на полной скорости врезался в болотный завал.

Тяжелый таранный отвал с плазменной наплавкой с ходу размозжил первую тварь. Брызнули грязь, щепа и тухлый лед. Второго «Топляка» с чавканьем смяло под шипованными колесами. Двухтонная бронемашина пробила раскисшую гать, даже не потеряв хода, и вылетела на твердый, омытый талой водой бетон Новгородского сектора.