Девушка достала из кармана ветошь и принялась методично стирать копоть с приборной панели. Руки больше не дрожали.

Верхний Посад Смоленска кардинально отличался от нижних трущоб. Чем выше поднималась подъемная клеть, тем меньше разило соляркой и тем сильнее воздух наполнялся запахом дорогого фимиама, сухих духов и горячего сургуча.

Здесь жили бояре, высшее духовенство и приказные чины. Здания из полированного серого гранита были украшены тяжелой латунной ковкой. По улицам прогуливались дворяне в шелковых кафтанах, под которыми угадывались легкие корсеты из титановых пластин.

Литейная Канцелярия располагалась в трехэтажном тереме из мореного дуба, который венчали огромные релейные часы с боем.

Святогор поднялся на второй этаж, миновав дюжину писарей с механическими арифмометрами. Ему навстречу вышел сам Дьяк — Василий Стрешнев. Человек сухопарый, с ястребиным носом, в бархатной душегрейке. Левый глаз Дьяка закрывала подвижная лупа на трех суставчатых растяжках.

— Ловчий Громов? — Стрешнев смерил его въедливым взглядом, задержавшись на окровавленном плече. — Пропустили-таки вас... Говорят, на Сухом Перевале нынче беснуются?

— Перевал закрыт, — отрезал Святогор, не тратя времени на поклоны. — Хмур собрал там полтора десятка Отреченцев. Почтовый броневик уничтожен. Экипаж мертв.

Стрешнев вздрогнул. Лупа на его глазу с тихим щелчком изменила фокус.

— А пакет? — шёпотом, едва дыша, спросил Дьяк. — Тубус из Тулы?

Святогор полез за пазуху, достал латунный цилиндр и тяжело опустил его на дубовый стол. Металл тубуса покрывали глубокие царапины, а на месте княжеской печати остался сизый след от попытки выжечь сургуч навьим холодом.

Дьяк схватил цилиндр дрожащими пальцами, достал из стола сложный ключ и вставил в торец. Щелкнули пружины. Крышка отошла. Стрешнев извлек свернутый пергамент, прошитый медной нитью, и замер, быстро пробегая глазами по строчкам. Лицо его из бледного стало мертвенно-серым.

— Стынь и Навь... — пролепетал он. — Хмур пытался вскрыть? Он видел шифр?

— Хмур искал именно этот тубус, — жестко произнес Святогор. — Ему дали точные наводки. Время выхода из Тулы, маркер броневика, маршрут. Им заплатили, Дьяк. Золотом и соляркой.

Тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась. В помещение вошел высокий, грузный человек в тяжелом парчовом плаще с медными наплечниками. Боярин Мстиславский, глава Воеводской стражи Посада. В руках он сжимал резную трость со встроенным силовым разрядником.

— Что здесь происходит, Стрешнев? — низким, ровным басом произнес боярин, окинув Святогора тяжелым взглядом. — По какому праву в Канцелярию пускают наемников в грязи?