Рокко тем временем взял на себя роль хранителя спокойствия: то приносил пряный чай «для душевного равновесия», то вдруг решал, что садик срочно требует перепланировки «в терапевтических целях». А чаще запирался в мастерской и собирал дроида‑няньку. Эля порой улыбалась без причины, просто оттого, как уютно всё складывалось.

Одним из вечеров, она медленно, не спеша шла по набережной позволяя прохладному ветру играть с прядями волос. И остановилась у самой кромки воды, глядя, как тёмная гладь ловит и перекатывает отблески фонарей, будто стеклянные бусины. Ветер приносил запах моря, жареных орешков и далёкого города — простые, земные запахи, которые сейчас казались ей самыми дорогими. Где‑то вдалеке смеялись дети, и этот смех, лёгкий и беззаботный, ложился на сердце не уколом, а тихой радостью.

— Простите… можно я постою тут с вами немного? — раздался тихий голос совсем рядом.

Эля обернулась. Перед ней стояла красивая девушка с золотистой кожей и глазами, похожими на лесное озеро. Её пальцы теребили край накидки, а на щеках играл румянец, будто она только что бежала по набережной и никак не могла отдышаться.

— Конечно, — улыбнулась Эля. — Тут красиво. Особенно когда сумерки ложатся на воду и всё вокруг будто замирает на мгновение.

Девушка кивнула, не решаясь сразу заговорить. Она смотрела то на воду, то на небо, то снова на воду, будто искала в отражении нужные слова. Наконец глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Меня зовут Мираэлла. Я живу в начале линии во втором доме. Приехала погостить к родственникам.

— А меня зовут Эля. Я живу вон там, — обернулась она, указывая на свой дом, чьи окна светились тёплым вечерним светом.

— А я знаю, — смутилась Мираэлла. — Я вас часто вижу здесь… одну или… или в компании с Алором.

Эля взглянула на неё чуть пристальнее, но без настороженности, скорее с тихим любопытством.

— Вы знаете его?

— Да, — закивала Мираэлла, сцепив пальцы, и заговорила быстро, будто слова рвались наружу: — Он меня как‑то выручил. Я заблудилась. Только приехала и не могла найти дом дяди. Было уже совсем поздно, фонари горели редко, а тени будто становились всё длиннее и темнее. Я так перепугалась, что даже дышать стало тяжело. А тут Алор… Он помог мне и проводил до дома.

Её голос дрогнул. Дальше она говорила тише, будто стеснялась собственных воспоминаний:

— С тех пор я иногда жду, что он снова появится здесь, на набережной. Мы часто гуляли вместе, но в последнее время он перестал сюда приходить. А Алор… он… с ним всё хорошо? — спросила она почти шёпотом, будто боялась услышать «нет».