Спустя мгновение Рокко заставил стол блюдами. Эля вытаращила глаза от такого разнообразия — на тарелках дымились, блестели и заманчиво пахли штуки, названия которых она даже не пыталась запомнить.

— Надеюсь, что это всё не только для одной меня, — пробормотала она, чувствуя, как желудок уже заранее готовится к подвигу.

Рокко пожал плечами, будто шесть блюд — это вообще не количество, а так, лёгкая разминка:

— Я же не знал, что тебе захочется, поэтому пока шесть разных блюд. Смотри, тут и сладенькое есть, специально для гормонального баланса. И, кстати, я убрал весь перец. Даже тот, который просто смотрел на еду слишком остро.

— Вы же поможете мне всё это съесть, верно? — переводила Эля глаза с Рокко на Алора, в голосе сквозила почти мольба.

Алор широко улыбнулся:

— Я ведь на это и рассчитывал, что ты предложишь. Потому что жутко голоден. Честно.

Живот Эли громко заурчал и так выразительно, что все трое на секунду замерли, прислушиваясь. А потом Алор снова рассмеялся, а Эля покраснела до самых кончиков ушей.

— Я умираю с голоду, — призналась она, прикрывая живот ладонью, будто это могло его утихомирить.

И началось. Рокко командовал: «Сначала вот это, оно самое сбалансированное!», Алор невозмутимо накладывал себе по второй порции, а Эля, стараясь выглядеть достойно, пыталась одновременно и насладиться едой, и не выдать, что её организм впервые в жизни сталкивается с таким объёмом заботы.

Пару часов спустя Эля сидела в гостиной Рокко на диване, откинувшись на подушки так, будто её только что вынесли с поля боя. Алор, стараясь не улыбаться слишком явно, нежно гладил её по спине.

Эля бросила взгляд на Рокко: тот сидел на полу, и маниакально изучал по голограмме всё, что прописал доктор насчёт питания и витаминов. Его брови хмурились, пальцы скользили по виртуальным строкам, а время от времени он бормотал что-то вроде: «Так, железо… фолиевая… а вот тут написано „ограничить кофеин и мак“, но это же жестоко!»

И пока Рокко и Алор это всё изучали, Эля сидела с несчастным видом, потому что её желудок устроил настоящую истерику: он будто спорил сам с собой, то ли требовать ещё кусочек того странного, но вкусного пирога, то ли объявить бессрочный протест против любых дальнейших экспериментов. Она держалась изо всех сил: будет оскорбительно, если двое мужчин увидят, как она прощается с ужином, который приготовил Рокко.

Наконец Рокко поднял глаза, сияя так, как будто только что расшифровал древний манускрипт:

— Всё! Я составил идеальный рацион! Никаких резких движений, никаких стрессовых продуктов. Только мягкая, заботливая еда.