— Ты сейчас весь оживился. Судя по соседу‑садоводу, там и Нарцисса не простое растение‑симбионт.

Мурлыка промолчал, а Эля нахмурилась:

— Получается, сосед тоже слышит, как и я, симбионтов? Я никогда тебя не спрашивала, но сейчас стало очень любопытно. Откуда ты такой?

Мурлыка слегка склонил стебель, и его листья зашелестели чуть громче, будто он перебирал в памяти события, каждое из которых оставило свой след.

— Эля, — начал он, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка ностальгии, — ты задаёшь вопросы, которые многим и в голову не приходят. Когда‑то давно корабль джахали сбился с курса и попал в зону нестабильности, а потом приземлился на мою планету. Так нас обнаружили учёные, они приняли нас за необычные образцы флоры и забрали для исследований.

Он сделал паузу, и по его листьям пробежала едва заметная волна, словно он снова ощутил те долгие, тягучие дни.

— Я провёл полвека у разных учёных. Слушал их разговоры, наблюдал за их эмоциями, считывал всё, что они чувствовали. Иногда казалось, что я знаю больше, чем они сами. Особенно мне нравилось работать с джахали — их эмоции были такими чистыми, такими искренними… будто они не боялись показывать, что чувствуют.

Листья Мурлыки слегка дрогнули, будто он улыбнулся.

— Потом таких, как я, начали разводить — для психологов, для медицинских блоков. Считали, что мы отлично подходим для работы с эмоциями: можем считывать их, отражать, помогать разумным существам находить баланс. Но я всегда чувствовал, что это не моё — просто выполнять роль инструмента.

Эля внимательно слушала, её взгляд стал ещё более заинтересованным.

— И когда я встретил вас, Эля, всё изменилось. Я впервые почувствовал, что могу быть собой. С вами я открылся полностью, потому что понял: вы видите во мне не просто симбионта, а существо, способное мыслить и чувствовать.

Он чуть наклонился в её сторону, и его голос в её сознании стал тише, но твёрже.

— Знаете, симбионты бывают разными. У каждого свой характер, своя способность к восприятию. Но слышать нас в сознании могут только те, кто полностью слился с нами, как мы с вами, Эля. Остальные улавливают лишь отголоски эмоций, намёки, общее настроение.

Мурлыка сделал ещё одну паузу, словно взвешивая слова.

— Вот почему я могу говорить с вами так открыто. Мы на одной волне. И я благодарен, что вы дали мне шанс быть не просто растением, а кем‑то большим.

Эля посмотрела на него, и в её глазах отразилось новое понимание.

— Ты действительно особенный, Мурлыка, — тихо сказала она. — И я рада, что мы встретились.

Мурлыка шевельнул лепестками, будто кивнул.