Эля перевела взгляд с одного на другого, будто пыталась сложить в уме осколки этой невозможной картины. Она сделала осторожный шаг вперёд, не желая спугнуть хрупкое равновесие, и тихо спросила:

— Скорпион… Алор принимает твою лирран, как твой брат Витар?

Скорпион мрачно кивнул, не отводя взгляда от Алора. В этом кивке не было ни облегчения, ни радости, только тяжесть, будто он снова прикоснулся к старой, так и не зажившей ране.

— У тебя есть брат? — спросил Алор, и в его голосе было искреннее недоумение. — Но тогда почему ты не отдавал ему свою разрушительную силу? Почему справлялся один?

Скорпион на секунду замер, словно слова застряли где‑то глубоко внутри, не желая выходить наружу. Он сжал и разжал кулаки, будто пытался удержать не только эмоции, но и саму память.

Эля не рассказывала Алору личную трагедию Скорпиона, но теперь понимала, что он должен знать.

— Мой брат был убит, — глухо проговорил он и посмотрел на Алора долгим, пристальным взглядом, в котором впервые не было ни вызова, ни презрения, только изумление и что‑то вроде осторожного уважения, смешанного с болью. Провёл рукой по лицу, пытаясь осознать то, что никак не укладывалось в голове.

— Энергия… Она перетекла к тебе. Так это было с Витаром. Но… ты не ксикорианец. Как? — он посмотрел на него, но на этот раз без вызова, без угрозы — с искренним изумлением, почти с жаждой понять, схватиться за эту странную, невозможную надежду. — Ты… ты её поглотил. Полностью. И при этом… ты в порядке? Не чувствуешь, как она рвёт тебя изнутри?

Алор медленно покачал головой, прислушиваясь к себе, к этому странному, ровному гулу внутри, который не был ни болью, ни огнём, ни безумием, скорее, он напоминал тихий, уверенный пульс, будто сила нашла своё место и теперь просто ждала.

— Я в порядке, — тихо сказал он. — Она… не сжигает.

Скорпион чуть наклонил голову, будто пытался разглядеть в нём что‑то, скрытое под кожей, за чертами лица.

— Витар принимал мою лирран, а я отдавал, — пробормотал он почти шёпотом, и голос его дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — С самого детства. Мы тренировались, учились, искали границы… а потом его не стало, и эти границы рухнули. И с тех пор я держал лирран сам. Научился.

Алор прислушался к себе. Да, энергия внутри него бурлила, но не причиняла дискомфорта, скорее, наоборот, давала ощущение невероятной ясности и силы. Он медленно поднялся, опершись спиной о стену, и на его лице мелькнуло выражение удивления.

— Да, — медленно произнёс он. — Я в порядке. Более чем. Я ощущаю прилив необычайной силы, каждая клетка тела будто наполнилась энергией, мысли стали кристально ясными, движения лёгкими, а в груди разливается волна непривычной, почти эйфорической силы. Я чувствую себя так, словно пробежал несколько километров и при этом не устал ни на секунду.