— Не смогли.
Навсикая допила отвар и подошла к камину, чтобы пошевелить кочергой угли. Скоро на террасах потеплеет, так что дрова лучше экономить.
Девушка с удовольствием поселилась в келье, некогда принадлежавшей Ольгерду. Поначалу Навсикая думала, что ей будет больно. Вернувшись из Предельных Чертогов, она сразу последовала за Коэном в Трордор. Не хотелось встречаться с Мерт.
Внутри — опустошение.
Казалось, с Океана налетел смерч, расшвырял уютный мирок Навсикаи, оставив после себя тоску и щемящее одиночество. Наверное, стоило повидаться с Брином. Коэн знал, где обретается брат, и не исключал повторного сбора экипажа «Мемфиса». Сейчас, после расставания с Ольгердом, Навсикая жалела о своих откровениях и хотела бы всё вернуть на места. Но было уже поздно — Ольгерд отправился на другой конец Галактики. Брин — единственный человек в мире, ради которого еще стоило жить. Но встретиться с братом она еще успеет. Главное сейчас — разобраться в себе и спасти этот самый мир.
Навсикая прислушалась к собственным чувствам.
Вот она — келья Ольгерда.
Вместо боли в груди поднималось ощущение уюта и сопричастности к судьбе дорогого ей человека. Быть может, настанет день, когда удастся перерасти и это.
— Мы здесь, — Навсикая повернулась к посреднику. — Что дальше?
Они толком не успели обсудить план действий.
— Тшуммех нам не закрыть, — Коэн тянул отвар маленькими глотками. — Однажды эту задачу решил Сол Динмарк, но он за пределами Дверной Сети. Архивариусы не знают, что делать. Вэй не вступит в битву — она отвечает за сохранность Безымянного Скита. Остается лишь один вариант. Ты вышвырнешь жнецов из Преддверья.
— Что? — Навсикая едва не выронила кочергу.
— Перекрой им все измерения. Заставь убраться из этого мира. Или убей всех, до кого сумеешь дотянуться.
— Я — не Демиург.
Коэн пожал плечами:
— Тогда люди Преддверья погибнут.
Девушка приблизилась к окну.
В пятнадцати локтях от кельи вилась тропа, связывающая тренировочные и жилые террасы. Еще выше располагались владения Внутреннего Круга.
— Поверь в свою силу, — прозвучал за спиной голос Коэна. — Ты выросла, многому научилась. Умеешь творить руны, недоступные пониманию остальных. Видишь грядущее…
Коэн умолк.
И Навсикая вдруг поняла, что волшебник впервые за долгие годы надеется на кого-то другого . Не на себя.
— Знаешь, — прошептала девушка, и ее слова вплелись в песню ветра, — это ведь не похоже на путешествие рлока по ментальным угодьям или на то, что Ольгерд испытал на Нирване. Я вижу сны, они обрывочны. Много неопределенности. Иногда знание приходит во время медитации. Такими вещами я научилась управлять. Что бы мне не явилось, это приходится обдумывать и взвешивать.