Выйдя из чулана она шла уже не так быстро, а оглядываясь по сторонам, как человек, который слегка заблудился и не может найти дорогу назад. Но ухищрения не понадобились, женщина так никого и не встретила. Перед очередной дверью, массивной и украшенной бронзовыми завитушками, она остановилась и придирчиво осмотрела себя ещё раз. Подол платья слегка запылился, руки тоже в пыли, причёска была явно в беспорядке. Плио с досадой прошептала ругательство себе под нос, взялась за бронзовое кольцо, выполненное в виде змея, кусающего себя за хвост, и решительно потянула его на себя. Дверь поддалась легко, обильно смазанные петли даже не скрипнули.
Дальше баронесса шла медленно, как и подобает аристократке, не глядя по сторонам и не обращая внимания на слуг, которые стали вдруг неожиданно часто попадаться навстречу. Встретились и две парочки молодых людей, которых баронесса поприветствовала короткими кивками, и которые ответили ей тем же. Вскоре она вновь оказалась в большой зале, в которую гости Ховрина попадали с порога, и скользнула вбок, прихватив с подноса фужер с вином. Отпив большой глоток, она уселась в широкое кресло и откинулась на спинку с видом женщины, которая слишком устала от бала и желает насладиться одиночеством.
Глаза баронессы, прикрытые слегка растрёпанной чёлкой, рыскали из стороны в сторону, улавливая настроение окружающих. Гостей в зале было много, ужин уже закончился, двери обоих пиршественных залов были распахнуты настежь, все вновь объединились в большую толпу. Стоял ровный гул, в соседнем зале играла музыка, в широкой арке были видны пары, кружащиеся в вальсе. Слуги с подносами, на которых громоздились полные фужеры, либо стояли на месте, либо медленно перемещались вдоль компаний бояр и дворян. Другие слуги торопливо уносили подносы с фужерами пустыми, чтобы заменить их на полные и тоже включиться в бесконечное движение.
Вдруг что-то произошло. Началось какое-то движение, явно целенаправленное, а не бессмысленное хождение от одной группы к другой. Послышались негромкие, но чёткие команды, в зале появились вооружённые люди. Не кинжалами, которые тут считались скорее за деталь одежды вольного человека, чем оружием, а закованные в кирасы бойцы с саблями на поясе, с алебардами в руках, у некоторых даже трабуко был приведён в боевую готовность, дымя фитилём.
Толпа гостей всколыхнулась, шарахнулась сначала в одну сторону, потом в другую, а затем решительно двинулась к выходу, уплотняясь на ходу. До давки не дошло. В дверях встал князь Барбашин, спокойный, но с таким выражением на лице, что даже самые взбудораженные сочли за благо тормознуть и не кричать, требуя пропустить.