Барон оглянулся на Ядвигу, которая сворачивала заговорённую ткань, чтобы убрать её в ту же котомку, в которую убрала свечи.

— Ты будешь должна мне, слышишь? — просипел он, пожирая Далию безумным взглядом. — Год! Слышишь? Год ты будешь только моей, начиная с этого дня. В твоих же интересах сделать меня снова мужчиной, или клянусь, я заменю свой член черенком от метлы. Вряд ли это понравится даже такой шлюхе, как ты.

— Договорились, — посмотрела баронесса в глаза супругу. — Обещаю.

— Тогда приступай, — старческие губы прошлись по стройной шее, язык слизнул остатки крови с нежной кожи. — Дорогая супруга…

— Ядвига! — крикнула Далия, содрогнувшись и отодвинувшись от мужа. — Помоги снять мальчишку со стола.

Рабыня без слов положила сумку на пол и принялась перекатывать тяжёлое тело.

— Осторожнее, — предупредила баронесса. — На нём не должно быть заметных повреждений. Можешь разве что поцеловать его или слегка укусить.

— Он не в моём вкусе, — флегматично ответила служанка, но с силой присосалась к шее Руслана. — Так?

— Да, сойдёт. Так, он уже раздет… Сними с него штаны. Ага, и сама раздевайся. Да не так, идиотка! Просто задери юбку повыше и распусти лиф. Вот так, да. Так, теперь поставь его на ноги, словно он тебя обнимает. Давай, изобразите страсть!

— Он же спит.

— Ладно, держи его так.

— Лучше пусть она ляжет на стол, а он на неё, — посоветовал барон.

— Да? Пожалуй… Хотя нет, сойдёт и так. Сможешь ударить так, чтобы убить их обоих?

— Легко…

— Не шпагой, Ренэ! Возьми… Вот, возьми.

Далия протянула мужу обломок фигурной кочерги, загнутый конец которой был сломан и заострён. Старый барон взял железку, пару раз махнул ею в воздухе, прислушался к басовитому гудению и усмехнулся.

— Сойдёт. Скажи своей шавке, чтобы она держала его ровно. И пусть прижмётся плотнее!

— Ядвига, ты слышала?

— Да, повелительница.

— Повелительница? — хохотнул барон, встав за широкой спиной парня и взявшись за обломок двумя руками. — Я твой повелитель, Далия!

С этими словами он размахнулся и с хеканьем вонзил кочергу под левую лопатку попаданца. Тот вздрогнул и издал сдавленный хрип, а убийца навалился на кочергу, проталкивая её сквозь дрожащее в агонии тело.

— Я твой повелитель, запомни! — лихорадочно хрипел Плио, глядя на стоящую рядом супругу. — И если ты ещё раз посмеешь меня обмануть, я сам сожгу тебя!

Окровавленный конец прорвал кожу на груди Горбоносова и рывком вошёл в Ядвигу. Та покорно держала парня до тех пор, пока оставались силы, уходившие вместе с кровью, ручьём хлынувшей из рваной раны. Старик нажал ещё, проворачивая кочергу и расширяя рану, рабыня закатила глаза и всхлипнула, парочка рухнула в лужу, казавшуюся чёрной в свете единственного светильника. Барон не успел разжать руки и упал на них сверху, наваливаясь своим высохшим телом.