Пелагея, разумеется, свои мысленные расчёты не озвучивала, но на приглашение погулять ответила согласием. И то, не сидеть же рядом с напивающимся свёкром в кабаке, не обсуждать же «глупой бабе» перспективы плотогонов этим летом. Вместо этого скучного занятия она принарядилась, как могла, и с независимым видом пошла рядом с Афоней, который ужом вился вокруг давней знакомой.

Они уже прошлись по улицам Старгорода, и Пелагея, до того не видевшая не то что столицы, но даже и города, чуть не потеряла маску равнодушия, которую старательно держала с момента начала прогулки. Делая вид, что все окружающие чудеса ей ну вот совершенно безразличны, она степенно вышагивала по деревянному тротуару, высокомерно сплёвывая кожуру кедровых орешков себе под ноги, и пыталась ненавязчиво вызнать нынешний доход и перспективы возможного жениха. Пока всё складывалось вроде бы, как надо. Афоню дед обучил хорошо, свидетельством тому был небольшой, но справный дом, внук выглядел парнем работящим и не шибко пьющим, глаза у него были ясные, руки не тряслись, а изо рта не воняло. Да и зубы были крепкие, не то что у свёкра. Так что она даже позволила иногда себя приобнять, впрочем, тут же давая ухажёру по рукам.

— Ну, как тебе, Пелагеюшка? Ндравитца? Хорошее я местечко тебе нашёл? От ворот совсем недалече. У вас в Малиновке такого не увидишь.

— Энто да… Слышь, Афоня, а чего энто кареты на двор не пущщают-то, а? Вроде, тятя говорил, раньше господ прям к крыльцу подвозили.

— Да вишь ты, слышал я, что о прошлом годе одна барынька ногу подвернула, да и наземь брякнулась, прямо в дерьмо конское. Ну, что ты! Нос разбила, руки в навозе, платье порватое… Ужас, как она там орала, говорят. И весь вечер к ней ни один кавалер не подошёл, потому как воняло от неё.

— Хе-хе, под ноги смотреть надо!

— Тише ты, а то услышит кто… Говорят, знатная бабёнка была, из самого Китежа, чуть ли не царёва дочь. Но про то точно не скажу, можа и врут. Вот, чтоб навозом на балу не воняло, князь и пораспорядился ковры настелить.

— Ну, ежели так, то да, разумно. Да и удобно глядеть на них, хоть и через решётку, а всё видно. Богато одеты, богато… Деньжищ, поди, потратили… А важные какие, страсть прямо! Эй, а ну отодвинулся, чего прижался-то? Ишь, чего удумал!

— Да эт я для секретности, Пелагеюшка, чтоб на ушко тебе. Ты на этих барей не смотри, эт так себе, шелуха обычная. Чего сказать-то хочу, ты послухай. Но энто только между нами, да? Так вот, слух идёт, что два царских пса, князья Барбашин и Котырев, опять отличились. Нашли, говорят, логово чернокнижника, взяв того с поличным.