— И чё?
— Слыхала про графа Виталиано? Да-да, того самого старого хрыча, из которого песок сыпался, и который уж десяток лет из своих земель нос не высовывал. Так вот, граф сей провёл ритуал тайный, и Призвал ажно два десятка жертв со Старой Земли!
— Врут, поди…
— Да вот те крест, Свет свидетель, пусть Аллах меня языка лишит, ежели вру хоть одним словом! Два десятка, не сойти мне с этого места! Не, кое-кто гутарит, что там и все три было, но мы ж с тобой не дети малые, во всякие враки не верим, верно?
— Да по мне хоть бы и три, всё едино.
— Да ты слушай, энто ж исчо не всё! Говорят, что граф был такой силы колдун, что чуть не все призванные девками были!
— А вот скажи… Я слыхала, они голышом в наш мир прибывают, верно ли? Что, и девки тож?
— Истино так! Все, как одна, молодые да красивые, таких и на рабском рынке не найти, что б мне провалиться, ежели вру! И граф этот, ну… Сама понимаешь, время терять не стал, ну и…
— Чё?
— Да попользовал чуть не десяток баб за раз!
— Охти мне, срам-то какой! Брешешь, поди? Афонька, ты мне гляди, я ж твою натуру разнузданную наскрость вижу. И куда опять руки распустил, а ну убрал!
— Собаки брешут, а я взаправду говорю. Мне сват дедова кума говорил, а тому сосед проболтался, который муж евоной сестры, он у князя в дружине ходит… Да ты помнишь его, поди, Векша, здоровый такой… Нет? Ну ладно, не суть. Так вот, тот Векша сказал, что когда они графа кончали, тот словно отрок безусый был. А полюбовница его, баронесса Далия Плио, так и вовсе девицей стала, только в пору вошедшая, так-то вот. Она тоже отличилась, ага. Говорят, пятерых здоровенных мужей «заездила», они прям под ней Единому души отдали, ей даже не пришлось резать их.
— Ой, что деется, ужас какой… Взяли их, говоришь?
— А как же! Графа лично Борис Сергеевич в расход пустил, а ведьму сжечь хотели, да решено было отпустить бесовку.
— Эт почему же?
— Да кто ж его знает? Она вроде как всю ихнюю шайку сдала, вот жизнь себе и вымолила. А ведь поначалу всё кобенилась, кричала, что ни при чём. А как Барбашин приказал её в костёр кинуть, так сразу запела, что твой соловушка.
— Сука какая.
— И не говори. Все они такие, ведьмы-то, одна ты, Пелагеюшка, свет очей моих… Да что ты драться сразу, я ж токмо так, обнять по-дружески… Да вон же она, гляди! Рядом с мужем идёт, с бароном Плио. Ну, скажи, правду я баял, али брехал, а?
— Ох ты ж! Ты гля, и вправду молодка совсем!
— Ага, и я про то ж. А вон, гляди, видишь тех, которые с Барбашиным идут? Вот энто те самые, кого спасти удалось.
— Что-то хилые они все, разве что вон тот верзила силён.