— От баб одни проблемы, братан, — я попытался донести истину в его бритую башку. — Обдурит она тебя, отвечаю.

— С хера ли?

— Ой, ну ты… — я даже зажмурился, потом принялся на пальцах показывать расклады. — Вот гляди. Дали нам кучу бабла, так? Вроде бы его дохрена, но давай посчитаем. У меня тут штука золотом, у тебя тоже. Что ты на тысячу купишь? Дом? В Старгороде он стоит пять сотен, я узнавал. Пять сотен, братан, и это не дворец Ховрина, не поместье Барбашина, а халупа на окраине!

— И дешевле можно взять, мне Марфа говорила…

— Да забудь ты про эту ведьму, сам думать начни! Хрен с ним, пусть не пять, но сотни три-четыре на жильё отложить надо, так? Пусть даже за триста найдешь, хоть я и не верю, но пусть. Так, дом у тебя есть. Одеться, обуться надо? Надо. Мы с тобой не мужичье какое, мы ж, мля, дворяне! Ложи ещё полтинник на шмотки. Уже триста пятьдесят, так? Дальше. Так как ты дворянин, то служить должен. Кем пойдёшь, в пехоту? В пехоту стрёмно, значит, нужен конь, а коню нужна конюшня. И дом уже, Тёмыч, автоматом дорожает минимум на полтинник, минимум! Уже четыреста, братан, а мы ещё с места не двинулись, только обустраиваться начали. Сечёшь?

— Угу, — задумчиво кивнул Горбоносов. — Пока вроде всё верно. А дальше что?

— Дальше? — я горько рассмеялся. — А дальше, Тёмыч, идёт обычное житьё. Пожрать что-то надо? Надо. А где хавчик брать? В кабак ходить надолго капитала не хватит. Значит, надо хозяйство заводить, так? Так. Ты в нём разбираешься, в этих всех грядках-тяпках? Нет, братан, ты понимаешь только в том, как по башке конюху настучать, да его девке присунуть. Стало быть, придётся тебе прислугу нанимать, а это, братан, верные десять золотых в месяц на жалование одному слуге. Одному, прикинь, мля! Полтораста монет в год только на прислугу, мля! На какую-нибудь бабу страшную, которая будет у тебя хозяйство вести и тебя обстирывать. Сколько я уже насчитал?

— Пятьсот пятьдесят.

— Во! Нормально, да? И это я ещё хавку не беру, которую тебе покупать придётся, чтобы тебя прислуга кормила!

— Ну, жратва тут и не такая уж дорогая, — возразил он. — На золотой можно запросто неделю харчеваться.

— В год это сколько будет? Тоже прилично выходит. Ещё полтинник кинь, и получится все шесть сотен.

— Ну, да-а… Погодь! — вскинул руку Руслан. — Помнишь, Котырев нам предлагал скинуться и землю взять?

— Фронтир? — уточнил я, дождался кивка собеседника и покачал головой. — А ты помнишь, что на окраинах делается? Мы с сотней отборных вояк от одного барона еле отбились, а если там два таких будет? Так у нас и сотни человек нет. Братан, ты пойми, нас кинули по-полной! Что эта тысяча? Да ничто, пыль в глаза! Кто за тобой пойдёт, а? Кто за мной пойдёт, если я позову? Меня нахер пошлют, потому что я тут «никто», и звать меня «никак»! Ты сможешь на тысячу золотых сотню бойцов набрать? Хрен с ним, на две тысячи? На три? Сколько у нас на кармане должно быть, чтобы нормальный форт построить? Чтобы мы там смогли не просто выживать, а нормально жить? Это, загибай пальцы: сотня солдат, оружие для них, их семьи, скот, который тоже где-то брать надо, крестьяне, которые будут за скотиной смотреть, зерно сеять и убирать, и их скот и их семьи… Землю пахать — инструмент надо, семена, быки под вспашку, сено для них, коровник, свинарник, птичник… Я, даже не местный, а уже вон сколько насчитал! Ты у Марфы своей спроси, во что это нам может обойтись! Уфф… Мля-а…