— Ах так⁈
Одним рывком Роттенблюм разорвал листы, которые держал в руках. Задохнувшийся Апфельмаус выхватил шпагу:
— Защищайтесь, герцог!
Дружинники и того и другого, стоявшие у ворот, дружно застонали. Апфельмаус вызывал герцога цу Роттенблюма на поединок уже три раза. Если бы он владел шпагой хотя бы на уровне Роттенблюма…
Зазвенела сталь. Так неожиданно начавшийся поединок сразу же пошел по натоптанной дорожке: разъяренный Апфельмаус прыгает со шпагой, пытаясь достать Роттенблюма, тот полулениво отмахивается, подогревая пыл противника ядовитыми замечаниями:
— Ну что же вы, герцог? Неужели некому было преподать вам урок фехтования? С нашей последней встречи ваше умение вовсе не улучшилось!
— Но… и… не… ухудшилось…
— Сдавайтесь, герцог! Вы уже выдохлись! Шпага — не перо, к которому вы привычны!
— Апфель… маусы… никогда… не отступали…
— Да неужели?
Несколькими рассчитанными выпадами Роттенблюм заставляет Апфельмауса отступить на несколько шагов… Еще… Еще…
Сапог Апфельмауса наступает на одну из бусин. Пытаясь удержать равновесие герцог машет руками, шпага описывает невозможный зигзаг…
— Кар! — Ворон, наблюдавший за поединком, как будто хотел сказать: «Так тоже неплохо».
Шпага Апфельмауса вонзилась в грудь Роттенблюма на пару ладоней. Умирающий герцог нанес последний в своей жизни удар… Роттенблюм был грубым, самоуверенным и невежественным, но если он хотел убить — он убивал.
Апфельмаус умер мгновенно. Роттенблюм — через несколько мгновений.
Подбежавшие дружинники остановились полукругом.
На каменных плитах площади аббатства лежали проткнувшие друг друга шпагами герцог Генрих цу Роттенблюм и герцог Гельмут цу Апфельмаус.
Старая и Новая династии закончились.
В небольшой комнатке маленькой гостиницы, затерянной в кривых переулках столицы, одной из тех гостиниц, где гостям не задают вопросов, расхаживал туда-сюда молодой парень в зеленых штанах и белой рубашке с закатанными рукавами.
Перед ним, привязанные к двум стульям, сидели девушка и немолодой мужчина. Они казались отцом и дочерью, так как были одинаково одеты: в черных куртках и зеленых штанах, точно таких же, как и на единственном свободном человеке.
«Может, это секта? — подумал бы человек, случайно сюда заглянувший и не знающий в лицо Якоба, Ирму и Рудольфа. — Или солдаты неизвестного полка?»
— Что делать? — Якоб остановился и посмотрел на своих пленников.
Рудольф промолчал. В данный момент он тихонько пытался выкрутить запястья из спутавших их кожаных ремней, и ему было не до разговоров.
Ирма тоже промолчала. Потому что этот подонок-мерзавец-быдло-подлец-предатель-крестьянин завязал ей рот!