– Я знаю.
– А зачем мне в Венгрию, я…
– Тсс, ты разбудишь остальных, Урия. Я читала приказ. Боюсь, с этим ничего не поделаешь.
– Но это же какая-то ошибка. Это…
Он уронил книгу с одеяла, и та со стуком упала на пол. Хелена наклонилась и подняла ее. На обложке, ниже названия «Приключения Гекльберри Финна», был нарисован оборванный мальчик на деревянном плоту. Было ясно, что Урия раздражен.
– Это не моя война, – сказал он, стиснув зубы.
– И это я знаю, – прошептала она и положила книгу в его сумку под стулом.
– Что ты там делаешь? – спросил он.
– Слушай меня, Урия, у нас мало времени.
– Времени?
– Дежурные будут делать обход через полчаса. Тебе нужно успеть до этого времени.
Он снял с ночника абажур, чтобы лучше видеть ее в темноте.
– Что происходит, Хелена?
Она сглотнула.
– И почему ты сегодня не в халате?
Этого она боялась больше всего. Не того, что соврала матери, будто на пару дней уезжает к сестре в Зальцбург. Не того, что подговорила сына лесничего довезти ее до госпиталя и теперь он ждал ее у ворот. И даже не того, что решила бросить все свои вещи, свою церковь и спокойную жизнь в Венском лесу, только бы рассказать ему обо всем: как она его любит, как она готова пожертвовать ради него своей жизнью, своим будущим. Она боялась ошибиться. Нет, не в его чувствах – в них она была уверена. Но в его характере. Хватит ли у него смелости и решимости, чтобы пойти на то, что она собирается предложить? Во всяком случае, он уже понял, что эта война, которую они ведут с Красной армией там, на юге, – не его война.
– Нам, конечно, следовало бы узнать друг друга получше, – сказала она и положила свою руку на его, и он крепко схватил ее. – Но у нас нет такой роскоши, как время. – Она сжала его руку. – Через час уходит поезд до Парижа. Я купила два билета. Там живет мой учитель.
– Твой учитель?
– Это длинная и запутанная история, но он нас приютит.
– Как это «приютит»?
– Мы сможем жить у него. Он живет один. И, как я знаю, у него, в общем-то, нет друзей. У тебя паспорт при себе?
– Что? Я…
У него был вид, будто он с луны свалился, будто он думал, что задремал за книгой об этом оборванце и теперь видит сон.
– Да, он у меня при себе.
– Хорошо. Мы доедем за два дня, места уже заказаны, и еды у нас будет предостаточно.
Он глубоко вдохнул:
– Но почему Париж?
– Это большой город, в нем можно укрыться. Послушай, в машине лежит кое-что из одежды моего отца, так что ты сможешь переодеться в гражданское. Его размер обуви…
– Нет. – Он поднял руку, и ее тихая, но горячая речь прервалась на полуслове. Она, затаив дыхание, вглядывалась в задумчивое лицо. – Нет, – повторил он шепотом. – Это просто глупо.