Хелена посмотрела на мать. Та сидела словно окаменевшая.
– Сегодня я получил письмо из норвежского Полицейского управления. Я свяжусь с лазаретом «Синсен» в Осло для прохождения медицинского освидетельствования. Я уезжаю через три дня. И думаю взять с собой вашу дочь.
Хелена задержала дыхание. Тиканье настенных часов отдавалось эхом. У матери на шее мерцало алмазное ожерелье. Было видно, как она напряжена. Внезапный порыв ветра, залетевший в приоткрытую дверь, колыхнул пламя свеч, и тени прыгнули на серебристые стены. Только тень Беатрисы у входа в кухню, казалось, даже не пошевелилась.
– А сейчас будет пирог, – подмигнула мать Беатрисе. – Специально из Вены.
– Я только хотел, чтобы вы знали, как я этого жду, – продолжил Урия.
– Да, разумеется. – Мать выдавила из себя язвительную улыбку. – Он же приготовлен из наших собственных яблок.
Эпизод 32 Йоханнесбург, 28 февраля 2000 года
Полицейский участок Хиллброу находился в центре Йоханнесбурга и был похож на крепость – с колючей проволокой вдоль стен и стальными решетками на окнах, до того узких, что они походили на бойницы.
– Двое мужчин, чернокожие, убиты этой ночью. И это только в нашем полицейском округе, – говорил инспектор Эсайас Бёрн, ведя Харри по лабиринту коридоров с шершавыми белеными стенами и грязным линолеумом на полу. – Видели ту махину – отель «Карлтон»? Закрыт. Белые давно уже эвакуировались за город, так что теперь мы стреляем только друг по другу.
Эсайас подтянул штаны. Он был высоким, полноватым, кривоногим негром. Под мышками белой нейлоновой рубашки расплылись темные пятна.
– Вообще Андреас Хохнер сидит в загородной тюрьме, которую мы зовем Город Грешников, – сказал он. – Сегодня мы привезли его сюда для допросов.
– А что, не я один буду его допрашивать? – спросил Харри.
– Вот мы и пришли. – Эсайас открыл дверь.
Они вошли в комнату, где, скрестив руки на груди, стояли еще двое и смотрели сквозь коричневое стекло в стене.
– Одностороннее, – шепнул Эсайас. – Он нас не видит.
Двое перед стеклом кивнули Эсайасу и Харри и отошли в сторону.
За стеклом была маленькая, тускло освещенная комната, посредине которой стоял стул и маленький стол. На столе имелась пепельница, забитая окурками, и закрепленный на штативе микрофон. У мужчины, сидящего на стуле, были темные глаза и густые черные свисающие усы. Харри сразу узнал в нем человека с размытой фотографии, которую показывал Райт.
– Норвежец? – буркнул один из тех двоих и кивнул на Харри.
Эсайас Бёрн утвердительно кивнул.
– О’кей, – сказал мужчина, обращаясь к Харри, однако ни на секунду не выпуская из поля зрения мужчину за стеклом. – Он в твоем распоряжении, норвежец. На двадцать минут.