Харри услышал звонок. Будильник? Но нет, позвонили несколько раз. Харри отыскал домофон и открыл Веберу.
– Ненавижу! – прорычал Вебер, вваливаясь внутрь и с грохотом ставя на пол свой огромный чемодан. – Большая гадость, чем семнадцатое мая, только спортивные репортажи! В стране всеобщая попойка на почве национальной гордости! Дороги перекрыты! Чтобы добраться куда-нибудь, приходится нарезать круги по городу! Господи! Ну, что тут такое?
– Превосходные отпечатки пальцев ты точно найдешь на кофеварке на кухне, – ответил Харри. – Я поговорил с коллегой из Вены – он уже ищет отпечатки пальцев, взятые в сорок четвертом. У тебя ноутбук со сканером при себе?
Вебер похлопал по чемодану.
– Прекрасно. Когда отсканируешь отпечатки, выйдешь через мой мобильник в интернет и отправишь пальчики по адресу, который значится в списке как «Фриц из Вены». Он сразу же проведет анализ и пришлет ответ. Вот в таком плане. А сейчас мне надо дочитать кое-какие бумаги. Буду в гостиной.
– Что за…
– Внутренние дела СБП, – отрезал Харри. – «Совершенно секретно».
– Ах вот как! – Вебер закусил губу и недоверчиво посмотрел на Харри. Тот глядел ему прямо в глаза и молчал. – Знаешь что, Холе? – наконец сказал Вебер. – Хорошо, что еще кто-то в этой стране ведет себя как профессионал.
Эпизод 101 Гамбург, 30 июня 1944 года
Написав письмо Хелене, я открыл фляжку, вытряхнул оттуда документы Синдре Фёуке и положил вместо них письмо. Потом штыком нацарапал имя и адрес Хелены и вышел на улицу. Была ночь. Как только я вышел за дверь, меня обдало жаром. Ветер рвал с меня одежду, небо нависало грязно-желтым пологом, в реве пожара слышался звон лопающегося стекла и крики людей, которым некуда больше бежать. Примерно так я представлял себе ад. Бомбы больше не падали. Я шел по улице, которую уже нельзя было назвать улицей – просто полоска асфальта, идущая по пустырю между руин. Единственным, что осталось на этой «улице», была ива, протягивающая свои обгорелые руки к небу. И горящий дом. Крики слышались оттуда. Подойдя так близко, что горячий воздух обжигал мне легкие, я развернулся и пошел к пристани. Тогда я и увидел ее, маленькую девочку с черными испуганными глазами. Она потянула меня за куртку, крича при этом:
– Meine Mutter! Meine Mutter! [55]
Я не останавливался. Я ничем не мог помочь – я уже видел в огне второго этажа человеческий скелет, вцепившийся в оконную раму обгорелыми костями. Но девочка все шла за мной, отчаянно крича, чтобы я спас ее маму. Я попытался ускорить шаг, но девочка ухватила меня за пояс своими ручонками и не хотела отпускать. И я унес ее от дома к огромному огненному морю. Так мы и шли, будто прикованные друг к другу, навстречу гибели.