Мне снова стало не по себе, я решил, что сейчас все и начнется. Но Мускен сказал совсем не то, что я ожидал:
– Я ведь так толком и не поблагодарил тебя за то, что ты спас меня, когда Халлгрим Дале чуть меня не убил. Ты спас мне жизнь, Юхансен.
В ответ я смог только пожать плечами.
Мускен сказал, что я в тот раз повел себя как благородный человек. Мол, у меня были причины желать ему смерти. Если бы тело Синдре Фёуке нашли, Мускен мог бы подтвердить, что убийца – я! Я только кивнул. Тогда он посмотрел на меня и спросил, неужели я его боюсь. И я решил, что ничего страшного не случится, если я расскажу ему все, что со мной на самом деле произошло.
Мускен слушал меня, иногда покачивая головой, иногда поглядывая на меня своим циклоповым глазом, будто проверяя, говорю ли я правду, – но он понимал, что лгать я ему не собираюсь.
Я закончил говорить и заказал еще пива. Мускен рассказал о себе, о том, что, пока он сидел в тюрьме, его жена нашла другого человека, который смог позаботиться о ней и ребенке. Мускен не осуждал ее. Да и для Эдварда-младшего так, пожалуй, было лучше. Кажется, Мускен со всем смирился. Он сказал, что хотел бы заняться перевозками, но никто не берет его водителем.
– Сам купи себе грузовик, – посоветовал я. – Начни свое дело, как я.
– У меня нет таких денег, – ответил он, мельком посмотрев на меня. У меня появилась идея. – А в банке мне кредита не дают. Считают, что бывшие легионеры – все, как один, бандиты.
– У меня есть кое-какие сбережения, – сказал я. – Давай я буду твоим кредитором.
Он отказался, но я сказал, что это дело решенное.
– Ну, конечно, я буду получать проценты! – заявил я. Мускен просветлел. Но потом снова посерьезнел и сказал, что это, наверное, будет слишком дорого, пока он не встанет на ноги. Пришлось успокоить его, что проценты будут небольшими, почти символическими. Потом мы выпили еще пива и, перед тем как разойтись, обменялись рукопожатиями в знак того, что мы договорились .
Эпизод 106 Осло, 3 августа 1950 года
В почтовом ящике письмо из Вены. Я положил его на стол и просто смотрел на него. На обратной стороне стояло ее имя и домашний адрес. В мае я послал письмо в госпиталь Рудольфа II в надежде, что кто-нибудь знает местонахождение Хелены и передаст письмо ей. Опасаясь, что письмо попадет не в те руки, я не стал писать ни о чем, что могло бы вызвать неприятности у меня или Хелены. И конечно, я писал не от своего имени. Но все равно я не осмеливался ждать ответа. Я даже не знаю, хотел ли я получить его. Что она напишет мне? Что вышла замуж, родила детей. Нет, такого ответа я не хотел.