Харри открыл блокнот на чистой странице.
Эпизод 42 СБП, 3 марта 2000 года
Г-ю-д-б-р-а-н-н Ю-х-а-н-с-е-н, отстучал Харри на клавиатуре. Обычный паренек. По словам Фёуке, добрый, немного сентиментальный, смотрел на Даниеля Гюдесона, – того самого, которого убили во время дежурства, – как на пример для подражания, что-то вроде старшего брата. Харри нажал клавишу «ENTER», и программа начала поиск.
Он уставился в стену. На стену. На маленькую фотографию Сестрёныша. Она корчила рожицу, она всегда так делала, когда ее фотографировали. Старая-старая карточка, с летних каникул. На белой футболке – тень фотографа. Мама.
Компьютер пискнул, давая понять, что поиск окончен, Харри снова уставился в экран.
По данным переписи есть два человека по имени Гюдбранн Юхансен, но, судя по датам рождения, им обоим нет и шестидесяти. Синдре Фёуке диктовал имена по буквам, так что навряд ли ошибка была в написании имени. Это означало, что он сменил фамилию. Или живет за границей. Или умер.
Харри набрал другое имя. Командир из Мьёндаля. Отец маленького сынишки. Э-д-в-а-р-д М-у-с-к-е-н. От него отреклись родные, потому что он пошел воевать за Гитлера. Двойной щелчок на слове «Поиск».
Внезапно в комнате загорелся верхний свет. Харри обернулся.
– Надо включать свет, когда ты работаешь так поздно. – В дверях, держа руку на выключателе, стоял Курт Мейрик. Он прошел в комнату и сел на край стола. – Что ты там разведал?
– Человеку, которого мы ищем, глубоко за семьдесят. И он скорее всего воевал во Вторую мировую.
– Я про тех неонацистов и семнадцатое мая.
– А-а. (Компьютер снова пикнул.) У меня пока не было времени всерьез заняться этим, Мейрик.
В базе данных оказалось два Эдварда Мускена: один родился в 1942-м, другой – в 1921-м.
– В субботу у нас тут намечается вечеринка, – сказал Мейрик.
– Я уже видел приглашение. – Харри два раза кликнул на «1921», появился адрес старшего Мускена. Тот проживал в Драммене.
– Начальник отдела кадров сказал, что ты пока никак не отреагировал. Я только хочу убедиться, что ты придешь.
– Зачем же так?
Харри скопировал номер свидетельства о рождении Эдварда Мускена и открыл список уголовных дел.
– Нужно, чтобы сотрудники знали друг друга, в каком бы отделе ни работали. А я еще ни разу не видал тебя в столовой.
– Мне хорошо и в кабинете.
Поиск не дал результатов. Харри переключился на базу данных всех, кто так или иначе имел дело с полицией. Не обязательно наказанных, но также, например, и тех, на кого заводилось уголовное дело, поступали жалобы, у кого были приводы в участок.
– Хорошо, что ты так увлеченно работаешь, Харри, но незачем себя здесь замуровывать. Так ты придешь в субботу?