– Там кто-нибудь есть в шапке?
– Да, те, что из Акера.
– Шапки вязаные?
– Сейчас погляжу.
В трубке послышалось шуршание. Харри стал молить про себя.
– Больше похоже на берет, – наконец сказал Халворсен.
– Уверен? – спросил Харри, даже не пытаясь скрыть разочарования.
Халворсен был вполне уверен, и Харри громко выругался.
– Но, может, помогут сапоги? – осторожно поинтересовался Халворсен.
– Убийца выбросил сапоги, если только он не идиот. А то, что он размазал свои следы по снегу, доказывает, что он отнюдь не идиот.
Харри забарабанил по телефону. Он снова почувствовал эту странную уверенность, что знает, кто убийца. Харри понимал, что это чувство опасно. Опасно, потому что прекращаешь сомневаться, слышать эти тихие голоса, сигналящие о внутренних противоречиях, о том, что в картине по-прежнему не все сходится. Сомнение – как холодный душ, а никому не хочется попасть под холодный душ, когда вот-вот поймаешь убийцу. Ведь Харри сколько раз бывал уверен в своих предположениях. И ошибался.
Халворсен заговорил снова:
– Военные в Стейнкьере заказывали «Комбат бутс» прямо из США, так что навряд ли найдется много магазинов, в которых можно их купить. А раз эти ботинки были почти новые…
Харри мгновенно понял ход его мыслей:
– Отлично, Халворсен! Найди магазины, которые ими торгуют, начни с армейских. Потом пройдись по ним с фотографиями, поспрашивай, не продавали ли кому-нибудь из этих парней ботинки в последние месяцы.
– Харри… э-э…
– Да, знаю, сначала надо согласовать с Мёллером.
Харри понимал, что найти продавца, который помнил бы всех, кто покупал у него обувь, почти невозможно. Задача облегчается, если у покупателя на затылке татуировка «Sieg Heil», но все равно рано или поздно Халворсену придется усвоить, что, когда расследуешь убийство, в девяноста девяти случаях из ста идешь по ложному следу. Харри положил трубку и позвонил Мёллеру. Выслушав аргументы Харри, начальник отделения полиции откашлялся и сказал:
– Радостно слышать, что хоть в чем-то вы с Томом Волером сходитесь.
– Что?
– Он звонил мне полчаса назад и говорил примерно то же, что и ты сейчас. Я дал ему разрешение привести для допроса Сверре Ульсена.
– Черт…
– Что такое?
Харри сам не знал. И когда Мёллер спросил прямым текстом – не хочет ли он что-нибудь сказать, Харри промямлил: «Всего доброго», – повесил трубку и уставился в окно. На Швейгордс-гате начинался час пик. Харри выхватил взглядом из толпы мужчину в сером пальто и старомодной шляпе и провожал его глазами, пока тот не скрылся из виду. Харри чувствовал, что пульс пришел в норму. Клиппан. О нем он уже почти забыл, но теперь вспомнил, и голова заболела, как с похмелья. Захотелось набрать рабочий телефон Ракели, но он отогнал от себя эту мысль.