«Браво, потомок! — буквально ржёт фантом моего предка. — Ты — истинный аристократ! „Пошли все нахер, в жопу“ любой кучер сказать может».

Усмехаюсь. Неплохо ведь звучит. Предок заходится от хохота и проваливает. И видимо, вариант от предка чересчур сильно отозвался во мне. Потому что задаю Лоре вопрос в недопустимой среди воспитанных и куртуазных аристократов форме:

— Она сказала, нафига сюда припёрлась?

Братья сначала издают смешок, затем успешно его придавливают, и только потом их накрывает удивление. Мы проходим мимо остолбеневшей девочки. Её молчание — несомненный плюс, но небольшой минус тоже есть. На вопрос она ответить не смогла.

В первое мгновенье я испытал приступ почти страха. Однако моя уверенность в себе со времени отъезда стала практически взрослой. Почему нет? Ведь приходится самостоятельно разгребать тяжелейшие проблемы. Не стоит также скрывать от себя, насколько мне помогло отношение Дортинов. Уважаемым человек может стать, только когда его уважают. Особое место занимают те, кто умеет внушить уважение окружающим. Так что есть куда стремиться.

После приведения себя в порядок сидим на веранде, угощаемся ватрушками и запиваем их молоком. В столовую не идём, чтобы не переодеваться. Делать это незачем, у нас впереди много дел, так что конский запах успеет от нас отлететь.

Сесилии и баронессы нет. Зато Лорелея в наличии.

— Мальчики, вы зачем так жестоко напугали сестру утром? — строго вопрошает барон.

Меня выводит из-под ответственности, а братья не сдадут. Но я же сюзерен, мне и быть на острие.

— Мы просто не нашли другого способа отговорить её от глупости, которую она затеяла, — пожимаю плечами.

Братья облегчённо вздыхают.

— Какой?

— Она что, не сказала⁈ — изумляюсь вполне натурально и с негодованием смотрю на девочку.

Братья — молодцы и хваты! Немедленно присоединяются ко мне в дружном осуждении лукавой сестрицы. Барон слегка теряется. А мне рассказать не трудно:

— Она упрямо требует, чтобы мы брали её с собой. Куда, Ваша милость⁈ Куда мы её с любимыми куклами возьмём⁈ На охоту⁈ Нет! Ничего знать не хочет, топает ножкой и требует.

Наше осуждение предосудительного поведения девочки получает мощную поддержку от барона. Он теперь строго смотрит на дочь. Лора опускает глаза и непроизвольно ёрзает на стуле.

— Самое главное. Мы ведь не против. Но ей нужен специальный костюм, сапожки со шпорами. Ей надо научиться ездить на лошадях и не по-дамски — с посадкой, как на садовой скамейке — а по-человечески. Она это умеет?

Барон глядит на дочь очень задумчивым и долгим взглядом. Лора делает вид, словно её тут нет вообще.