Прокручиваю дальше.

На следующий день Хендрик, улучив момент, припёр младшего в пустом коридоре. Подлым удушающим захватом — сзади рукой под голову. Сильное давление мешает дышать и вызывает приступ экзистенциального ужаса. Стэн судорожно пытается отвести руку, но старший сильнее, к тому же фиксирует зажим второй рукой.

— Отпусти, — сипит Стэн, — задушишь.

— Задушу, — ухмыляется Хендрик, — только попробуй ещё раз отцу или маме нажаловаться.

Садистски усиливает нажим. В глазах темнеет.

— Будешь ещё ябедничать на меня?

— Не-е-е-е-т… — Стэн в полном отчаянии.

— Пошёл вон!

Хендрик толкает брата в спину. Тот еле удерживается на ногах, но испытывает огромное чувство облегчения пополам с жестоким унижением.

После этого за несколько лет «мне» покупали обновки всего пару раз. Обычно приходилось донашивать за Хендриком. До сих пор.

Небольшой пляж у речки.

Отлично помню и знаю, как выглядит «наш» родовой замок. Мокрый песок имеет свои ограничения, но всё равно, прекрасный строительный материал. Для сложных элементов можно использовать глину. И макет метр в диаметре удался на загляденье…

— Ты что делаешь⁈ — возмущение рвётся из «меня» громким воплем.

Хендрик подбирается сзади, разгоняется и прыгает обеими ногами прямо в центр. Донжон разрушен, казармы тоже, обваливается часть стены с башней. Но «заботливый» старший брат не останавливается, а исполняет боевую пляску степных дикарей. Звуковое сопровождение — его фирменное гыгыканье.

«Я» тогда не выдержал и напал на него. В руках была дощечка-лопаточка, которой выравнивал стены и прочие поверхности. Вот ей и огулял братца. И в злости своей старался ударить ребром. Плакал от горя и ярости и бил, куда попало.

В первый и, пожалуй, единственный раз за всё время братец был серьёзно напуган…

Так, это надо запомнить. Вот это выражение натурального страха на лице, так похожем на «моё». Реципиент совсем не безнадёжен, какая-то твёрдая основа в его характере есть.

Хендрик удрал. Сразу, как только сообразил, что надо срочно разорвать дистанцию. М-да, бегает он быстрее. Ненамного, но ему хватает.

Затем он подловил «меня», понуро бредущего, на окраине усадьбы, в саду. И жестоко избивал. Воспользовался преимуществом внезапного нападения, а лопаточку «я» бросил на пляже. Зря.

Стэн жаловаться не посмел, поэтому морда Хендрика в те дни оставалась безмятежной. На «мою» разбитую губу никто не обратил внимания. Кроме мамы, которая, поглядев на меня за обеденным столом, осуждающе покачала головой. Осуждение, разумеется, в «мою» сторону.

Ещё один штрих «счастливого» детства. Бедный Стэн абсолютно не понимал, как ему надо себя вести, чтобы родители его одобрили хотя бы разочек.