— Непонятно, Ваша милость, как вы смогли одолеть Его милость Хендрика? — спрашивает самый разговорчивый дружинник.

Вчера, когда я засветил им своё изукрашенное лицо, естественно, все поинтересовались, откуда это выросло. Выдал им версию Хендрика и сдал папашку-изувера. О том, что я действительно виновен в страданиях брата, разумеется, умолчал. Наступает время конца — делу венца.

— Да что тут непонятного? — вздыхаю от простодушия окружающих меня бойцов. — Наврал он всё, оклеветал меня. Любит он на меня напраслину возводить, вот по привычке и…

Далее продвигаю версию, более лестную для Хендрика. Которую этот идиот сам не смог сочинить. Всё за него приходится делать.

— Выходит, Его сиятельство поверил наследнику и чуть не убил Вашу милость? — задумчиво говорит один из ратников.

Киваю. Всё, дело сделано. Неважно, сколько человек поверит и поверит ли кто-то вообще. Вариант успешного избиения мной старшего брата тоже привлекательно скандален и может найти сторонников. Неважно. Важно, что моя версия начнёт гулять по усадьбе и обсуждаться. И в ней Его сиятельство выглядит простаком, которого обвели вокруг пальца. А ещё зверским садистом, чуть не убившим собственного сына. Все прекрасно знают, что за моё ранение Хендрик никак не был наказан.

Предок всё объяснил очень чётко. По сути, научил играть полученными картами и использовать их с максимальной эффективностью. Не отказываться от преимуществ, которые они дают.

— Твоё разбитое лицо — не только твои личные неудобства, это сильное оружие. Нельзя от него отказываться. Когда ты скажешь всем, кто это сделал, по репутации графа будет нанесён сильный удар. Когда ты расскажешь, почему он это сделал, Хендрика… нет, полнейшей сволочью не назовут сразу, но задумаются над этим. А не гнусная ли он тварь? Так подумают люди вокруг. И не важно, что они простолюдины. От них тоже многое зависит, — предок на этом не остановился: — Ещё одно преимущество. У тебя железная отговорка от навязчивой идеи Хендрика о тренировочных поединках между вами. Неделя без занятий — раз! Вторая неделя на восстановление — два! Полмесяца ты имеешь полное право отметать подобные разговоры с порога. А теперь о подставленных для удара местах…

Это я уже сделал. Хендрик подставился, когда сказал, что я, Никчёмный, избил его. Опозорился. Граф подставился, когда безоглядно поверил ему и замарал руки в моей крови. Матушка вроде в стороне, но тоже замазана. Ни слова в мою защиту.

Хендрик в полнейшем цугцванге. Отказаться от «клеветы»? Значит, признать, что оболгал родного брата, который фактически подобрал его и оказал первую помощь. Выглядит поступком подлой неблагодарной твари. Не отказываться? Смотри выше — опозорен.