— Хорошо учись, сынок! — причитает матушка так слезливо, словно на войну его провожает.

Если б не наблюдал со скрытым удовольствием, быстро бы надоело. Но ведь кончается целая эпоха! Как бы её назвать?

«Хендрозойский палеолит, оглоблю ему в зад!» — подсказывает предок и заливается хохотом. Опять только ему одному понятный юмор. Обойдусь своим определением: эра Хендрикизма.

Хотя она и без того закончилась. Быстрый закат начался, когда я ему морду отмассировал. Не будь отца рядом, я бы его быстро наладил сапоги мне в зубах приносить.

Отец с братом, оторвав наконец от себя матушку, садятся в карету, и вся кавалькада вытекает в замковые ворота.

— Пятьсот золотых обучение за год, с ума сойти! — делюсь впечатлениями с Сесилией.

— Почему ты о деньгах так по-крестьянски говоришь? Третий год пошёл, как монетный двор реформу провёл, а ты соверены всё золотыми называешь? И талеры, а не серебрушки.

— Сами так всё время говорите, — пожимаю плечами.

— Отца с братом в столице сразу примут за провинциалов, — прогнозирует сестрица, — по одному только слову «золотой».

— Так они и есть провинциалы. Слушай, Сесилия, а сколько денег отец выделит Хендрику на проживание?

— Слышала о ста соверенах. Но вряд ли ему хватит до лета. Столица ведь, — меланхолично замечает сестра.

Болтаем, медленно поднимаясь по лестнице в главное здание. Графиня уже ушла.

— Забьёмся на золотой, то есть на соверен, что ему даже на месяц сотни не хватит?

Сесилия немного подумала и засмеялась, входя в галантно распахнутые мною двери:

— О нет, Стэн! Ставить на экономность Хендрика я не буду.

Летнее поместье Гревисов.

Спустя два дня.

Въезжаю во двор с сопровождающим ратником. Немного нервно спрыгиваю с лошади и отдаю её в заботливые руки конюхов. Мой спутник Фрик (предка почему-то веселит это имя) делает то же самое. Нас в конце пути прихватил дождик, мы сильно промокли.

Как ни странно, но в замке я заскучал. Отец всё-таки устроил мне подляну. Он забрал с собой Дриза и, более того, оставит его в столице приглядывать за Хендриком. Заодно тренировать. Спрашивать графа «А как же я?» бесполезно. Капитан Брук хорош, но до наставника сильно не дотягивает.

— Ой, Ваша милость!

В переднем холле сталкиваюсь ещё с одной причиной моей скуки в замке. Паула.

Не кидается мне на шею только из-за посторонних рядом. Почему-то её здесь оставили. Злобно подозреваю козни Хендрика и отца.

— Вы же весь промокли! — меня берут в оборот заботливые руки.

Через пять минут я в сменной сухой одежде, а промокший дорожный костюм уносят на очистку и просушку. Когда сияющая мне всем лицом Паула его забирала, между нами происходит примечательный разговор.