Можно и бесплатно — даже простолюдинам. Только по окончании учёбы придётся служить королю тридцать лет. Сначала в гордом звании безземельного рыцаря, а там, как повезёт. Известны редкие случаи, когда маги получали баронства, и единственный за всю историю заслуженный маг получил графство. Кстати, это тот самый Фьонце, в род которого ушла Амалия. Подозреваю, мой отец в этом случае сделал смелый ход. Графов Фьонце не очень признают в высшем свете, считают выскочками, ведь их роду всего чуть больше ста лет. И всё-таки граф — это граф, поэтому глава рода Гревис пошёл на рискованный шаг: установил с ним родственные отношения. Заметно поднял их вес в обществе, а уж что получил взамен, знает только он и Праотец.

Стук в дверь. Получив разрешение, заглядывает Паула:

— Ваша милость, Его сиятельство только что вышел от Его милости Хендрика.

— Спасибо, Паула, — тут же встаю с кровати.

Всё никак не мог улучить момент, когда братан останется один. Его то к портному таскают, то отец непрерывно что-то втолковывает. Ну как же! Впервые в жизни любимый сынулька покидает отчий дом. А мне ведь тоже надо брату наставление дать. Или выписать.

— Добрый вечер, Хендрик! — после дежурного стука захожу в его апартаменты.

Моя комната мне нравится, но у брата натурально апартаменты. Только по площади раза в два больше. Можно ристалище на шпагах устраивать. Наследник, не хрен собачий!

— Чего тебе? Я тебя не звал! — Хендрика мой визит почему-то не обрадовал.

Странный он какой-то.

— Судьбу звать не надо, она сама нами распоряжается.

Такие умствования всегда ставят его в тупик. Поэтому не смог возразить, когда я вошёл и уселся на красивый до вычурности, но удобный стул. Сам он стоит перед ростовым зеркалом, оглаживает новый камзол. Брюки, заправленные в сапоги, тоже хороши.

— Надо же мне с братом попрощаться, — объясняю непринуждённо его спине. — Надолго ведь уезжаешь.

— Ну, прощай, — усмехается сардонически.

— Ты никак острить научился? — восхищаюсь искренне. — Это мы ещё успеем сказать, не через пять минут уезжаешь. Я пришёл поговорить о нашем отце.

— А что ты можешь о нём сказать? — наконец-то поворачивается ко мне, и можно разговаривать уже не с его отражением.

— Только хорошее, брат, только хорошее, — делаю паузу и улыбаюсь чуточку гадко. — Но не для тебя, ты уж извини.

Далее пауз делать не надо, у Хендрика чутьё на неприятности. По крайней мере, от меня.

— Я долго думал и пришёл к выводу…

— Ты думать умеешь? Какая новость! — братан продолжает острить.

— Сразу скажу, это предположение, но уж больно похоже на правду. Он тебя обманывает.