Вспыхивает в глазах и в мозгу ярчайшая белая полоса. Бам-с! Меня опрокидывает навзничь.

Никогда меня раньше не било торцом тяжёлого бревна в лоб. И сейчас никакого ударного бревна поблизости нет. Но пусть так, зато теперь я знаю, что это такое.

— Вы чего, Ваша милость? — надо мной встревоженное лицо Гонта.

Чего-чего… возвращаться надо, вот чего. Последующих изысканий сегодня не будет. В груди боль, словно сердце хочет лопнуть, но это не сердце. Насос работает без сбоев.

Сажусь на задницу, осторожно ощупываю ушибленный затылок. Дожидаюсь, пока мир вокруг не прекратит раскачиваться. Потираю нижнюю часть грудины, заглядывать внутрь себя страшновато. Но надо.

Ого! Моё ядро заметно увеличилось в размерах. Было с крупное гусиное яйцо, а сейчас с кулак. Поэтому и чувствую напряжение в этом месте. Не телесное — энергетическое, словно источник чуть не лопнул. Интересно, а такое возможно? И почему-то мне кажется, что его цвет слегка изменился.

«Тебе не кажется, — хмуро отвечает предок. — Но голову не забивай. Я разберусь…»

Ну, разберёшься так разберёшься.

— Гонт, а ты здесь купался? Или, я не знаю, лошадей поил?

— Прямо здесь — нет, — егерь присаживается рядом с водой.

— Нет, нет, Гонт! — кричу и осекаюсь.

Егерь спокойно ополаскивает руки. Ну надо же! Всё равно без оглядки я туда больше не сунусь.

Неторопливо возвращаемся. Чувствую себя лучше, но скакать галопом никакого желания.

Мы приехали не просто так. Сейчас на речке у того моста проходят переговоры между графами. Нашим и не нашим. Только затрудняюсь, кого из них считать своим. После войны всегда так. Пленными обменялись, хорошо, что их поровну, никому доплачивать или что-то уступать не надо.

Граф ди Гревис ничего не отдаст, не для того он эту авантюру замутил. Вопрос только во мне, у Фаркана козырь на руках имеется. Посмотрим, что он из моего папаши выдавит.

К обеду Фаркан возвращается. Покидаю сад, чтобы глянуть на него. И не зря! Выражение его лица и хмурый взгляд, который он бросает на меня, тоже уложу в сокровищницу самых ценных воспоминаний. Давлю приступ смеха. Можно не спрашивать, козырь не сработал. Папашка мой в своей неподражаемой манере отнёсся наплевательски к пленению младшего сына. Как бы действительно Фаркану не пришлось самому приплатить за моё освобождение, ха-ха-ха…

Примерно так мог выглядеть ответ отца Фаркану:

— Сына моего захватил? Молодец! Теперь сам с ним возись…

На обеде граф посматривает на меня хмуро. Но к разговору приступает только после супа:

— Твой отец только посмеялся, когда я потребовал за тебя пятьсот монет.