— Я так тебя люблю. Марта.
На мгновение теряюсь и перестаю чувствовать вес тела. Горло сводит уже от непереваренной злости, а на языке вкус горького предательства.
Любит?..
Сначала изо рта вырывается что-то вроде смешка. За ним еще один, и еще… Вереница безумного смеха и ведро слез, вызванное, разумеется, им же.
Это признание так не вяжется с Алексом, с нашим положением и разговором, будто кадр из других отношений вырезали и вставили сюда: на эту кухню, в этот дом и в диалог между мной и гонщиком.
Хватка на моем теле ослабевает, и я спокойно поднимаюсь на ноги, поправляя плед под грудью.
— Не говори ерунды, Алекс. Ты меня с кем-то спутал.
Эдер остается сидеть на коленях на полу, смотря на меня, но словно сквозь. Мне хочется окликнуть его, потормошить за плечи. Его взгляд, поза — все пугает. Но я замерзаю ледяной фигурой у входной двери, не имея и представления, что делать и куда идти.
Хватаюсь за дверную ручку и опускаю ее до упора. Дверь открывается на незаметный сантиметр, и я слышу низкий голос Алекса. Все внутри съеживается до состояния точки и падает.
— Полюби меня, пожалуйста. — Хрипло говорит.
Дверь захлопывается, закрывая путь отступления. Как будто кто-то держит меня взаперти. Медленно поворачиваюсь к Эдеру и опираюсь спиной о стену. Стоять трудно, я стекаю на пол густым сиропом.
Наши взгляды с Алексом сцеплены до удушения.
Отчетливо вижу перед собой, когда о подобном просила гонщика, а он… Не знаю. Остался равнодушным, что ль?
— Я же без трусов. В таком виде гулять по улицам не стоит, наверное.
— И в дождь, — отзывается по-прежнему беззвучно, — там ливень.
В давящей тишине комнаты проскальзывают шум тяжелых капель по всем окнам.
— Нальешь мне еще вина?
Алекс отвечает не сразу.
Совсем вылетело из головы, что он спал, когда я ворвалась в его мир грез. А до этого жарился в болиде, принося своей команде первую победу после длительного перерыва. Он, должно быть, очень устал.
— Не переживай, я справлюсь сама, — без претензий отвечаю себе же.
— Все в порядке, — Алекс поднимается на ноги и под густое дыхание наполняет мой бокал. — Если ты голодна, я могу что-то приготовить.
— Да. Пожалуйста.
Алекс приготовил омлет и разделил его на неравные две части. Мне побольше, себе поменьше. Обычно спортсмены едят за двоих, особенно, что касается белка.
Сидим преимущественно в молчании, часто посматривая друг на друга, не задерживаясь ни на одной точке.
— И давно ты меня любишь? — спрашиваю, затаив дыхание. Вилка с кусочком омлета тоже замирает.
Бегаю взглядом по лицу Алекса, пока жду ответа.