— Алекс, — расправляю плечи.
Без единого слова Эдер отходит в сторону, позволяя мне пройти. Подумав, делаю этот шаг.
— Извини, что побеспокоила. Ты, наверное, уже спать собирался, — активно тру ладони.
Голова чуть опущена, вся косметика же потекла. Мне не нужно, чтобы Алекс видел меня такой убитой. Хватит!
Еще и эти ноги грязные… Сколько километров я пробежала? Не чувствовала ничего, кроме рези в животе и желания выжить. Теперь стопы щиплет. Поранилась.
— Все. В порядке. — Алекс меня разглядывает.
Я же пытаюсь понять, безопасно ли здесь. Не совершила ли еще одну ошибку? Все до одного мужчины причинили мне боль. Я не могу никому доверять.
— Кофе? — спрашивает.
Судорожно прохожусь пальцами под нижними веками, пытаясь оттереть тушь. Нужно улыбнуться и сказать «Пожалуйста». Как вернуться из состояния, в которое меня вогнали Эванс и Коуп? Кофе — отличное решение.
И тут же слова Тристана вспоминаю. Его руки на моем теле, голодные глаза и спина Стефана. Он от меня отказался, когда в тот же вечер называл своей женщиной и предлагал свой дом. Этот мир такой лицемерный, а город лживый, как и люди в нем.
Сжимаю рукой горло и киваю Алексу. Сглатываю и покусываю губы.
— Я могу пока воспользоваться твоим душем? Пожалуйста, — на последнем слове голос садится и выдает слезы. Я сильно-сильно впиваюсь ногтями в бедро.
— Конечно.
Отхожу от Алекса и поворачиваюсь к нему спиной. Стены узнаваемы, пусть я и не была здесь два года. Запах… Туалетная вода гонщика и немного цитрусовых. Свежо, приятно. Чуть знакомо.
Без заминок вспоминаю, где ванная комната. Оказавшись там, захлопываю дверь и стекаю на пол. Беззвучно плачу. Нет, реву. Реву так, что если бы я делала это в голос, то дом был бы разрушен до фундамента.
Мой страх выливается наружу через слезы, дрожь, пот. Тошнит. На языке то вино. Открыв холодную воду в кране, жадно пью.
Пальцами цепляюсь за край. Толстый фаянс трещит и скрипит под моими пальцами.
Умываюсь мылом, смывая остатки макияжа. Расстегиваю молнию на платье, когда понимаю, что я больше никогда его не надену. В него впиталась моя боль. Комкаю, выкидываю в урну. Алексу скажу, что испачкала. Вряд ли он будет копаться и выяснять, а утром придет уборщица и избавится от мусора.
— Алекс? — зову, зажмурившись.
Одна ночь. Мне нужно пережить одну ночь и очередной позор в глазах Эдера.
— Можно еще попросить у тебя одежду? Я постираю и все тебе верну, — кричу в приоткрытую дверь.
Сейчас он наверняка недоволен, что я в очередной раз свалилась на его голову в такое позднее время. Когда все утрясется, и я окажусь в родных стенах, обязательно вышлю гонщику что-нибудь в знак благодарности. Набор кофе, например, или зеленого чая.