В свете нашего с ним разговора, это тревожило.

Заморачиваться с одеждой я не стала. Спортивные штаны, футболка. Волосы заплела в тугую косу. По дороге в зал, исполнявший к тому же роль моего кабинета и библиотеки, заглянула в ванную комнату. Сполоснула лицо, почистила зубы.

Пока занималась привычными делами, пыталась ощутить, чем нам грозит появление Евы, но, как ни старалась, ничего опасного не почувствовала. Да, тревога была — с ночи она так и не утихла, но все еще подспудная, оставлявшая время и для размышлений, и для действий.

Ничего так и не придумав, вошла в зал, тут же застыв от неожиданности.

Гостей было двое. И если в присутствии Евы, стоявшей сейчас у окна, я не сомневалась, то вот Игнат…

Игнат сидел у самого входа. На стуле, который кто-то принес из кухни.

— Извини, — обернулась Ева, — пришлось притащить его с собой.

— Надеюсь, не на метро? — сделав вид, что это — единственное, что меня сейчас беспокоило, прошла я к дивану.

Комната была довольно большой, что позволило разделить ее на зоны. Та, что ближе к окну, стала кабинетом и библиотекой. Справа — два шкафа с книгами, между которыми пристроились рабочий стол и комфортное кресло. Слева — еще два книжных шкафа. Один — вдоль стены, второй — перпендикулярно ей. В углу — кресло-качалка и торшер.

Ближе к двери — зона гостиной. Изящный дизайнерский, но не вычурный, а очень удобный эргономичный диван, небольшой журнальный столик и панель телевизора напротив.

На полу — безворсовый ковер. Практично и приятно ногам. Дома я предпочитала ходить босиком.

— Сарказм? — хмыкнула Ева, бросив быстрый взгляд на расслабленно сидевшего Игната. — Ему предлагают вернуться в систему. С тобой в придачу.

И ведь не сказать, что неожиданно — не после разговора с Березиным, который озвучил этот вариант едва ли ни открытым текстом, но внутри все равно дернулось. То ли обидой — мне не хотелось, чтобы его предсказания начали сбываться так скоро, то ли даже злостью. Я привыкла к свободе, которую у меня хотели отобрать.

Продлилось это лишь мгновение. Взгляд сорвался вниз, на босые ноги. Мысль вильнула с собственной свободы на необходимость в скором времени делать маникюр и педикюр. И это меня не сказать, что успокоило, но вернуло в конструктивное русло. Вроде как приземлило.

— А он что? — проигнорировав Игната, которого, казалось, этот разговор совершенно не трогал, посмотрела я на Еву.

— Насколько я поняла, собрался сваливать из Москвы. Но перед этим найти тебя и предупредить об опасности.

— Я этого не говорил, — неожиданно подал голос Игнат.