— Мой друг детства в первой? — Игнат, чтобы лучше думалось, жестко потер уши ладонями.
— В той ее части, чьей задачей состоит нейтрализация второй и третьей групп. Ну и защита самой ищейки, когда она будет идентифицирована.
— А Гаврилов? — пошел дальше в своих рассуждениях Игнат.
— Во второй или третьей, как тебе больше нравится, сделала Ева неопределенный жест. — Кстати, — она вновь вроде как улыбнулась, — по вашему следу идут как раз его люди.
— Значит, без вариантов, — медленно выдохнув, обобщил все известное Игнат. — Ошейник в любом случае.
На этот раз Ева даже засмеялась. Не сказать, чтобы совсем уж весело, но без явной горечи:
— Ошейники у нас всех, даже у тех, кто выглядит совершенно свободным. Это же один из ваших лидеров сказал: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»?
— Наш, — подтвердил Игнат. Он хоть и родился практически в постсоветское время, но кто был автором цитаты — знал. — И к чему тогда рыпаться?
Прежде чем ответить, Ева поднялась:
— Скажем так… есть варианты. И чем дольше вы продержитесь… Куда тебя перебросить? — на закончила она фразу.
— В Воронеж можешь? — как ни противилось все внутри, все-таки принял Игнат ее правила игры.
— На железнодорожный вокзал устроит? — уточнила она координаты.
— Вполне, — скривился он, мысленно отметив, что Ева в его стране чувствует себя весьма комфортно. — Но мне бы…
— Напиши записку. Он проснется через пять минут после нашего ухода, — оборвала его Ева. Еще и поморщилась, словно ей это все не нравилось.
Ему тоже многое не нравилось, но…
Кое в чем Ева была права. Пока еще ничего не закончилось, а значит… значит, многое могло измениться.
Выбило Игната из сна резко. Стоило только машине остановиться.
— Где мы? — спросил он, потянувшись.
Шея затекла, да и спина была, как каменная. Но это и ожидаемо, не те условия.
Он хотел добавить еще про возраст, но предпочел остановиться раньше, чем закончил мысль. Вот будет ему за восемьдесят…
До этого предстояло еще дожить. И не факт, что удастся. При таком-то раскладе.
— Скоро Сасово, — просветили его. И тут же поинтересовались: — Тебе точно нужно в Нижний?
Говорят, дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Мол, стоит покопаться, и доберешься до романтического подтекста с сексуальной составляющей.
Этот случай дружбы был другим. Никакого романтического подтекста и сексуальной составляющей. Александре Александровне Александровой — генерал-майору полиции в отставке, после завершения карьеры обосновавшейся в небольшом домике с маленьким садиком в пригороде Воронежа, было к семидесяти. Так что ничего кроме запредельного уважения к этой женщине Игнат не испытывал.