Это была игра на публику. Как демонстрация тяжести принимаемого решения.
С тем, что публикой был он, Ивлев был готов смириться. Главное — результат, а все остальное…
С остальным он лукавил, процесс его равнодушным тоже не оставлял.
— Хорошо, — кивнула княгиня, когда ее взгляд прояснился. — Я их приму, но… — она хмыкнула, намекая, что продолжение ему не понравится, — ты будешь должен.
Его реакции на свои слова Заславская дожидаться не стала. Стуча тростью по паркету, направилась к двери.
А он стоял… развернувшись, смотрел ей вслед. И с усмешкой думал, как она легко и просто сумела перевернуть все с ног на голову и перевесить свой долг на него.
Уже не намек, а четкое понимание, что ему было еще чему учиться.
И у кого.
— Что связывает вас с этой…
Я прекрасно видела, как Березина едва ли не корежит от необходимости произнести ее имя, но помогать не спешила.
То, что Ева сейчас делала для его дочери, было достойно той малости, чтобы обойтись без безликого местоимения.
— … с Евой, — наконец, выговорил он. Но смотрел при этом не на меня, а на жену, что тихо, в окружении подушек, спала на диване.
Симцову в этом отношении повезло меньше. Тоже спал, но не так умиротворенно — заклинание другое, более агрессивное, так что сны его были тревожны и беспокойны, и не столь удобно. В кресло его сгрузили, не особо заботясь о комфорте.
Игнат с Евой, в сопровождении трех бойцов и врача, уехали более четырех часов назад. Стас — два, но это уже было моей инициативой — чутье намекало не только на проблемы, но и на варианты их решения.
Нам с Березиным досталось самое тяжелое — просто ждать.
Нет, люди в доме кроме нас имелись, включая технарей и оперативника из полиции, что расположились в соседней с этим залом комнате, но…
Проще или сложнее им было, гадать я бы не стала. Когда беда грозит ребенку, любой нормальный человек, хотя бы теоретически способный помочь, будет изводить себя в случае вынужденного бездействия.
Мы хотя бы знали, что происходит, а вот они…
Приказ, который им отдал Симцов еще до моего появления, был категоричен: сидеть и не отсвечивать.
По независящим от него основаниям, отменить свое распоряжение подполковник был не в силах.
— Наставница, напарник, подруга… — подумав о том, что предпочла бы молчать и дальше, ответила я на вопрос. И лишь отойдя к окну, добавила: — Выбирайте, что нравится больше.
Паркет холодил ноги. В центре зала лежал ковер, здесь же чувствовалась стылость. Хоть и лето, но непогода украла тепло, словно создав соответствующий похищению Настеньки антураж.
Мне бы вернуться к столу… К камину, в кресле рядом с которым лежал оставленный там Стасом палантин.