Игнат успел обернуться, чтобы увидеть то, что взбудоражило навязанного напарника.
Нива, та самая Нива, которую они оставили на стоянке у кафе, обогнала их, словно стоячих, и вырвалась вперед.
— Вот тебе и давление поднимется, — вспомнив собственные слова, едва ли не восхитился Игнат. Нива не шла по трассе — низко над ней летела, управляемая сильной и уверенной рукой.
— Что? — не понял его сентенции Антон.
— Говорю, обманулись мы с дедком, — неожиданно легко хохотнул Игнат. — Если я правильно понимаю…
Сказать, что если он правильно понимает, то глава семейства, случись такое, и сам справится с проблемой, он не успел. Сначала, заставив Антона прижаться вправо, их обогнал Инфинити. А следом, секунд через тридцать, слева промелькнула и праворульная Королла.
— Не торопись! — успел он бросить, прежде чем Антон даванул на газ. — Пусть хорошо заглотнут.
Судя по тому, как хмыкнул надежный человечек Виталия, аналогия с рыбалкой, в которой рыбаками были именно они, ему понравилась.
До места встречи пришлось добираться почти пятнадцать километров. Но они не опоздали.
Впрочем, и не могли.
Нива стояла на мосту через речушку, практически притертая к отбойнику, который резко обрывался в паре метров от машины. Сзади ее подпирала Королла, спереди дорогу перекрывалаИнфинити.
Глава семейства, умело держа в руках монтировку, явно не дружески общался с той парочкой, что в кафе сидела в дальнем углу.
И все бы ничего, не будь еще двоих, зажавших, похоже, не вовремя решившую вмешаться в мужской разговор женщину.
— С**ки! — вслух высказал Антон свое мнение о происходящем.
Игнат был с ним согласен.
Согласен он был и с тем, что увидел в брошенном на него взгляде Антона.
С такими, как эти твари, никаких разговоров, только напрочь отбивать желание заниматься тем, чем они промышляли.
Белым шумом был едва слышный шелест дождя из весьма неплохих колонок. И даже в сопровождении легкого, едва уловимого аромата, тянувшегося из флакона ароматизатора. Мокрая листва с ноткой прибитой влагой пыли.
Бергамот вызывал у меня именно такую ассоциацию.
Но это было внутри машины. Снаружи же ярко светило солнце и шевелил цветущие травы ленивый ветер.
Он налетал, скользил волной по цветной глади, шуликанил в ветвях попадавшихся по обе стороны дороги берез и редких осин, и сбегал, чтобы спустя несколько секунд вновь напомнить о себе текущей по траве рябью.
Красиво!
Но даже от этого зрелища можно было устать.
— Огурец, — встретив в зеркале заднего вида насмешливый взгляд брата, с вызовом ответила я.
— Это — не ягода, — как и ожидалось, высказалась Ольга. — Это — овощ!