— Ну и ладушки, — сел Игнат нормально.

Сдвинув бегунок замка, вытащил лежавшую в сумке сверху темную толстовку с глубоким капюшоном. Надел ее вместо рубашки, которую тут же, сложив аккуратно, убрал внутрь.

Достал лежавшие сверху знавшие лучшие времена гловелетты. Натянув на руки, затянул липучки на запястьях.

— Правильный прикид, — бросив на него взгляд в зеркало заднего вида, хмыкнул Антон, — половина дела. — А вторая половина…

— … правильный инструмент, — закончил за него Игнат, вытаскивая из сумки телескопическую дубинку.

— И ведь не поспоришь, — со злой улыбкой согласился с ним надежный человечек. — Как думаешь, долго ждать придется? — уточнил он уже другим тоном. Словно переключился, мгновенно избавившись от лишнего куража.

— Через восемьдесят километров пост ДПС. Тянуть не будут.

— Вот и я так думаю, — кивнул Антон. Потом вздохнул… — Слушай…

Не закончил он сам. Мотнул головой, хмыкнул, поморщился…

Игнат наблюдал за метаморфозами невольного напарника — не сказать, что заело любопытство, но парень ему был весьма интересен, и молчал.

Одно к другому отношения не имело, но паузу заполнило воспоминание о прощании с отцом.

Его взгляд.

По-мужски сдержанное, но до краев наполненное глубинным смыслом, объятие.

И ощущение… нет, не потери, а грани, которую переступил, стоило оставить за спиной закрывшуюся дверь. И аромат отцовского парфюма, который он, словно связующую нить, потянул за собой. Как гарантию, что никакие перемены не отменят той незыблемой основы, которой стала для него семья.

Воспоминание мелькнуло, сложилось конвертиком, который Игнат бережно спрятал в соответствующую ячейку памяти, и ушло, уступив место реальности, с его не менее острыми мгновениями, в которых были свои пределы, свои грани, свои ощущения очередных изменений, которых не избежать.

И ведь ничего нового — оставаясь собой, все они менялись под влиянием людей, событий, обстоятельств, но внутри дрожало. То ли неизбежностью происходящего, то ли нетерпением встречи с ним.

А машина продолжала нестись вперед со скоростью в сто километров в час. И сердце билось в такт довольному урчанию двигателя. И качаемый в легкие воздух был с привкусом высокооктанового бензина. И кровь наполнялась не адреналином, а уверенным спокойствием, когда ты просто идешь и делаешь, потому что иначе нельзя, если хочешь остаться тем, кем ты был…

Мыслям, даже таким, вроде бы правильным, было не время и не место. Действительность доказала это раньше, чем Игнат дошел до этого сам.

— Ни хр*не себе! — бросив взгляд в боковое зеркало, неожиданно ругнулся Антон.