Те, что ближе к входу, потягивали безалкогольное пиво и весьма живенько общались. Те, что в глубине зала, не отвлекались от лежавшего на столе планшета.

Сплошная идиллия!

Но это если не быть уверенным в собственных догадках.

Похоже, Антон думал о том же:

— Не пойдут они на дело, — неожиданно подался он вперед. — Ты им не нравишься.

Игнат хотел возразить — свое бывшее ментовское нутро давно научился скрывать, но, немного подумав, согласился.

Нутро — не нутро, но для тех, кто умел чувствовать опасность, он, с его внутренним режимом «настороже», вполне мог выглядеть, как неучтенный фактор.

— Так может и к лучшему, — едва ли не обрадовавшись этому факту, довольно улыбнулся он. — У них своя дорога, у нас…

Взгляд Антона — изумленно-обиженный, заставил произнести не то, что собирался:

— Тебе что, экстрима в жизни не хватает?

— Мне, может, за державу обидно⁈ — не задержался тот с ответом. Выпрямился. — Я бы этих уродов…

Продолжать Антон не стал, да Игнат и не настаивал, сообразив, что невольного попутчика до подобных сентенций довело явно что-то глубоко личное.

— Ну и что ты предлагаешь? — после короткой паузы поинтересовался он, зная, что не ошибся.

Курился в глазах Антона хорошо знакомый Игнату кураж. Когда, если что втемяшится в голову, то уже не выбьешь.

— Избавиться от тебя, конечно, — явно обрадовавшись, не задержался тот с ответом.

Как именно Антон собирался от него избавиться, спросить Игнат не успел. Его просвещение напарник взял на себя:

— Тут остановка рядом. Мы с тобой сейчас обнимемся, попрощаемся, я даже слезу пущу…

— Слезу — не надо, — словно только это и смущало в предложенном плане, резко перебил его Игнат.

Когда Антон собрался что-то добавить, остановил жестом.

Надо было подумать…

Если что ему и надо было, то как можно скорее оказаться в Ярославле. Ну и избавиться от навязанного Виталием хвоста. А еще вписаться в собранный Стасом буквально на коленке план, в котором и без этих неожиданностей хватало слабых мест.

Но это — с одной стороны. С другой были собиравшиеся выйти на охоту уроды, как назвал их Антон. Нелюди в человеческом обличье. И три варианта жертв, среди которых они выглядели самыми зубастыми.

Выбор без выбора. Когда становиться падалью у тебя нет никакого желания.

— Ладно, — поднимаясь, добродушно улыбнулся он на публику, — можно и со слезой.

— Ага, щаз! — не скрывая облегчения, хохотнул Антон, вставая вслед за ним.

Выйдя из-за стола, сначала вроде как собрался протянуть руку, однако в последний момент передумал, ткнулся лбом Игнату в плечо.

Игнат и не хотел бы признавать, но получилось по-братски трогательно.