И ведь на первый взгляд все и так было ясно и понятно: им нужна ищейка, он — источник, плотно контактировавший с ней и способный на нее вывести.

И неважно, что имелись и другие — кто-то же давал рекомендации Березину, но, похоже, птицы там были иного полета, чем он сам. Слишком высоко, слишком серьезными могли оказаться последствия, если начать давить.

И вроде все в этой схеме выглядело непротиворечиво — логика происходящего, когда до нее доберешься, обычно проста и неприкрыто-прозаична, но что-то Игната смущало. То ли некоторая чрезмерность усилий, то ли слишком явная слаженность действий групп, включая ту, под шифром «государство», словно они координировались из одного места, то ли слишком быстрая реакция на изменение ситуации, как если бы имелся над этой системой наблюдатель, видевший все ее ключевые точки и способный влиять на них.

И это было плохо. Потому что если он был прав в своих сомнениях, то смысл рыпаться у него отсутствовал. Только время и силы.

Это, конечно, не значило, что он сдастся, но…

Это значило, что ему нужно было работать не только против уже известных противников, но и против стоявшего над ними кукловода.

И для этого требовались информация, ресурсы и здоровая наглость — единственное, что у него, по большому счету, сейчас имелось.

— Насколько все хреново?

Игнат открыл глаза, тут же упершись взглядом в циферблат часов на панели приемника.

Ровно пятнадцать минут.

Пятнадцать минут полностью выпавших из его жизни.

— На девять из десяти, — не стал он скрывать от Шуры серьезность ситуации.

Приди он к этим выводам там, в Воронеже, вряд ли набрал ее номер. Да и Дениса не стал бы беспокоить, предпочтя крутиться самостоятельно, тем более что варианты имелись и без дружеских связей.

Но дело было сделано. Оставалось только минимизировать проблемы.

Не для себя. Для Шуры.

— А мы за красных или за белых? — как Игнату показалась, уже более заинтересованно уточнила Шура.

Эта незамысловатая фраза словно ослабила пружину, вернув не решимость — той имелось более чем достаточно, уверенность.

— За красных, Александра Александровна, — ответил он, как ни единожды отвечал молодой лейтенант полиции своей грозной начальнице.

— Раз за красных, — отозвалась Шура, заводя машину, — то и разглагольствовать не о чем. Есть что сказать в двух словах или…? — уже выезжая на дорогу, уточнила она.

— Если только в двух, — добрым словом вспомнив душ на этаже, благодаря которому от него теперь не воняло потом, передвинулся он на середину дивана. — Ищут хорошего человечка. Через меня.

— Кто — известно? — уже другим, сухим тоном уточнила Шура.