Вернулась быстро. Сняв с сигнализации, открыла дверь багажника. Подтянула к себе лежавший там рюкзак.

— Собака, от девяти до одного, восклицательный, собака.

— Принято, — отозвался Игнат, уже вбивая пароль в нужное поле.

— Тебе кофе или чай? — вновь отвлекла его Шура.

— Кофе, — сообразил он, зачем бывшая начальница полезла в рюкзак.

Термос. Сама она могла перекусить и внутри, а вот ему там светиться не стоило.

Прыгнув из Ярославля в Воронеж, Игнат оторвался от тех, кто шел по следу. Но это не значило, что можно было расслабиться и не беспокоиться о собственной безопасности. Слишком многое изменилось в реальной жизни за последние несколько лет, если говорить о возможностях розыска. Тем более в системе, которую Гаврилов и иже с ним в полной мере использовали в своих целях.

Когда сигнашка щелкнула снова, оставляя его наедине, Игнат уже не только ввел пароль, но и подключился к vpn, выбрав первый попавшийся сервер. Открыл браузер, перейдя на страницу почтового сервиса.

Контактов, от которых он ждал известий, было три.

Отец — первым по списку.

Почтовый ящик был левым, но реальным. Когда-то принадлежал знакомому отца — профессору математики из Франкфурта-на-Майне, с которым тот периодически обменивался пространными сообщениями. Затем профессор сменил почтовый сервис — о причине история умалчивала, а этот так и продолжал висеть в контактах, пока отец на спор не подобрал пароль и, сменив, не начал использовать его для общения с Игнатом.

С тех пор прошло шесть лет. Как показала практика, дополнительный способ связи, в случае чего не вызывающий подозрений, со временем менее актуальным не стал.

Письмо в ящике, как и ожидал Игнат, имелось. На немецком, который он знал хуже отца, но достаточно, чтобы его ответы не выглядели написанными с помощью гугл-переводчика.

Впрочем, вчитываться особо в написанное и не требовалось. Главное — ключевые слова, из которых и складывалось сообщение.

Первую часть письма после обращения Herr Rudolf, он лишь просмотрел, только уловить смысл. Размышления о настоящем науки, сетования на потерю интереса к ней, надежды…

Вторая оказалась значительно интереснее. Словно продолжая спор по французской литературе — Игнат мысленно усмехнулся: где французская литература и где Рудольф Хайнц, в жизни которого существовала только математика, отец упомянул Дюма с его тремя мушкетерами. Как знак внимания. Для Игната.

Ну а дальше было именно то, что он и искал. Не мудрствуя лукаво, отец легко, словно играючи, вплел в свои рассуждения Атоса, погоню, королеву в опасности… И — покинувшего страну Арамиса.