— Не буду я ходить вокруг да около, — неожиданно поднялся генерал, махнув рукой Игнату, когда и тот собрался встать. — Под нее готовы создать отдел. Если приведешь, вернешься в структуру. Более того, возглавишь его. Ну и, соответственно, подберешь команду.

— А если нет? — Игнат все-таки встал.

Такие разговоры, как этот, только на равных. Глядя глаза в глаза.

— А если нет, — протянул хмуро генерал, — то работать тебе в Москве не дадут. И в Питере, — вспомнил Мирошниченко про его дальнюю и близкую родню. — И поедешь ты куда-нибудь за Урал. Чем дальше, тем лучше. Но и это гарантией спокойствия не станет.

— И ведь не скажешь, что я тут ни при чем, — оценив все прелести предложенных перспектив, дернул головой Игнат.

— Я тебя предупредил, — тяжело вздохнул Мирошниченко. Потом развел руками: — Ты извини, Игнат, но тогда тебе бы не дали нормально служить. Симцов так закусился, что либо под статью подвели, либо совсем избавились. Так что — да, я мог, но не захотел. И сейчас не хочу, но она нам действительно, ой, как нужна. Да и ты…

Теперь уже вздохнул Игнат. Он и сам думал о том, как пригодились бы способности Анны в их работе, но…

Иди речь о самом Мирошниченко, идею можно было бы поддержать, но там, где отметился Симцов, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Она откажется, — твердо посмотрел он на генерала. — Я — тоже.

— Вот этого я боялся, — нахмурился Мирошниченко. — И вот что тебе скажу… Ее — найдут. Симцов, конечно, сволочь еще та, но сволочь он умная. Когда стало понятно, что наши методы не работают, предположил, что кто-нибудь, да вспомнит про эту ищейку.

Игнат поморщился — про умную сволочь генерал сказал не зря, потом представил, как действовал бы сам на его месте.

Вариантов было немного. Один, так вообще хороший.

— Поставил наблюдателей на въезде-выезде?

— Вот видишь, — кивнул генерал, — сам все понимаешь. День, два, месяц… А потом… — он скривился, — сначала добром и лаской, а если не получится…

— Тварь! — Игнат не сдержался.

Обернулся, посмотрел на громаду стадиона и… успокоился. Они просто не знали, с кем связались. Ни генерал, ни даже Симцов, для которого большая часть происходившего осталась «за кадром». А он — знал. Видел собственными глазами.

— Зря вы это затеяли, Илья Анатольевич, — вновь посмотрел он на генерала. — Зря.

— Возможно, ты и прав, Игнат, — как ни странно, согласился с ним Мирошниченко, — но это ничего не изменит. Срок у тебя две недели. Потом, извини, прикрывать больше не смогу.

Руки на прощанье генерал не протянул, просто развернулся и направился по дорожке в сторону парковки.