Мы подошли к двери, в которую долбились остальные. Гленн шагнул вперёд, уже собираясь дёрнуть ручку, но замер.

— Заперто, — сказал он, дёрнув ещё раз. — И внутри темно. Окон нет.

Я приложил ухо к двери, прислушался. Глухие удары, хрипы, шарканье. Не меньше пяти, а то и шести.

— Оставляем, — сказал я, отходя. — Пока. Все равно нам там делать нечего.

— А если там припасы? — спросил Нейт.

— Значит, вернёмся позже, с фонарями и нормальной подготовкой. Сейчас нам эти трупы не нужны.

Группа согласно закивала.

— Двигаем дальше, — скомандовал я. — Осматриваем то, что можно осмотреть. И глаз не спускаем с этих дверей — вдруг кто-то всё же вылезет.

Если так подумать, меня уговаривали не ехать, причём всеми силами. «Рука сломана», «отдыхай», «мы сами справимся». Я бы, может, и согласился, но надо было самому посмотреть.

Промзона — это не просто точка на карте. Это место, где можно обжиться. Бетонные заборы вокруг хоть и невысокие и через них перелезть легко, особенно свежим ходячим, — но это уже периметр. Зданий много, в некоторых вполне можно жить, внутри наверняка что-то осталось. Ангары... я сразу смекнул: если там была разборка машин или ремонтные мастерские, то там могут быть инструменты. А инструмент — это жизнь. Да и сам ангар можно под мастерскую приспособить.

Промзона впритык к порту. Разделяет нас только забор и пара зданий. Если зачистить их, убрать часть забора, то можно сделать переход и получится единая территория. А основные ворота тогда можно вообще закрыть и забаррикадировать — или укрепить так, чтобы не открывались от ветра.

Работы тут — непочатый край. Если, конечно, решим тут оставаться.

Я как раз об этом думал, когда появился Марк... Он вылетел из-за угла с таким лицом, будто клад нашёл.

— Айзек! — заорал он ещё издалека, из за чего я скривился. — Там! Там солнечные панели! Целая куча!

Я даже опешил на секунду.

— Где?

— Вон в том складе, — он махнул рукой в сторону одного из ангаров. — Похоже, там их просто хранили.

Я присвистнул. Солнечные панели — это не просто удача. Это энергия и свет, тепло, зарядка для раций и станка.

— Грузим, — сказал я. — Все в машину. Аккуратно, они хрупкие. Чтоб ни одной не разбили.

Народ засуетился, потянулся к складу. А я решил пройти в противоположную сторону, проверить, как там остальные.

Сделал шагов двадцать, когда грохнул выстрел.

Я рванул на звук и замер, увидев, как один из солдат — тот самый молчаливый, без имени — оседает на землю. А через забор, буквально одним прыжком, перемахнула фигура. Мелькнула оранжевая байка с капюшоном, за спиной небольшой армейский рюкзак, и всё — растворилась среди развалин.