Клем не спорила, просто находилась рядом. А я ввалился внутрь, где меня усадили на свободную лежанку.

Катя уже раскладывала какие-то тряпки, Эдвин рылся в аптечке. Надо мной начали колдовать — ощупывать, прикладывать, бинтовать.

Я сидел и смотрел в одну точку.

Эдвин и Катя колдовали надо мной ещё минут двадцать. Руку зафиксировали шиной из каких-то реек и наспех наложенной повязкой — с гипсом проблема, если только не закатать конечность в цемент. Где-то на складе вроде бы мешок завалялся, но искать его сейчас не было ни сил, ни желания... Да и глупо это, известь в цементе здоровья не прибавит.

Модуль на запястье пришлось отсоединить. Шейн знатно постарался — разбил плату вдребезги ударом монтировки. Теперь это просто кусок металла и пластика на моей руке. Починить можно, но не здесь и не сейчас, и уж точно не в таком состоянии.

Клем всё это время сидела на соседней лежанке и молча смотрела. Эдвин пару раз косился на неё, явно намереваясь выпроводить, но я качнул головой — даже не качнул, просто перевёл взгляд, и он понял.

— Ни в коем случае, — сказал я тихо, но твёрдо.

Учёный кивнул и отстал.

Когда всё было закончено — раны обработаны, рука зафиксирована, кровь стёрта с лица, — я посмотрел на Эдвина.

— Оставьте нас.

— Айзек, тебе нужно...

— Оставьте, — повторил я. — Ненадолго.

Катя положила руку Эдвину на плечо, и они вышли. Дверь за ними закрылась с тихим скрипом.

В трейлере стало тихо. Только наше дыхание и редкие звуки снаружи.

Клем сидела, опустив голову, и смотрела в пол. Маленькая, сжавшаяся в комок на краю лежанки. Я с трудом повернулся к ней, опираясь здоровой рукой.

— Клем, — позвал я тихо.

Она подняла глаза. Красные, влажные, но сухие. Держалась из последних сил.

— Откуда у тебя пистолет?

Она опустила голову ещё ниже. Голос прозвучал еле слышно:

— После фермы... я взяла его. Он всегда был в рюкзачке, за спиной. Я никому не говорила.

Я усмехнулся. Невольно. Сквозь разбитую губу это вышло больше похоже на кривую улыбку, но она поняла.

— Могла бы выбрать калибр поменьше, — сказал я. — А не такой тяжёлый револьвер.

Она подняла глаза, и в них мелькнуло что-то — удивление?

— Ты... Не будешь ругаться?

Я покачал головой. Осторожно, чтобы голова снова не закружилась.

— Нет. Не буду. Мы потом подберём тебе пистолет попроще. Главное, чтобы магазин отсоединялся и чтобы патрон случайно не сдетонировал, если зацепишь. А то знаешь, бывает...

Она слушала, не перебивая. Я протянул здоровую руку и положил ей на плечо.

— Клем, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты самая храбрая девочка, которую я когда-либо видел. Спасибо тебе.