Удар пришёлся по предплечью и запястью. Глухой хруст прозвучал в тишине подсобки оглушительно громко. Боль вспыхнула такая, что в глазах потемнело. Рука безвольно повисла — кажется, сломана. Точно сломана.

Модуль на запястье заискрил и погас.

Правая рука автоматически потянулась к резаку на поясе. Пальцы сжали рукоять, я начал поднимать оружие, пытаясь навести на силуэт в темноте...

Второй удар монтировкой пришёлся по резаку. Выбил его из руки с такой силой, что пальцы онемели. Резак со звоном покатился по бетонному полу и замер где-то в углу.

А в следующую секунду тяжёлый ботинок врезался мне в грудь.

Я отлетел назад, ударился спиной о какой-то ящик и рухнул на пол. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами поплыли круги.

— Вы же хотели просто поговорить! — донёсся до меня истеричный крик Бена. — Вы обещали, что просто поговорите!

Я приподнял голову и увидел, как Бен кидается к фигуре, стоящей в тени. Или не кидается, а просто пытается подойти — в темноте было не разобрать. Но фигура рассудила иначе.

Кулак врезался Бену в лицо. Парень взвизгнул, схватился за нос и осел на пол, жалобно хныча.

— Заткнись, — прозвучал голос. Знакомый. Очень знакомый.

Шейн шагнул в свет фонаря, который всё ещё валялся на полу и светил куда-то в угол.

Я попытался резко подняться, но Шейн оказался быстрее. Нога в тяжёлом ботинке врезалась мне в лицо. Голова мотнулась, я прокатился по полу, чувствуя, как разбитая губа наполняется кровью.

А в следующую секунду он навалился сверху. Монтировка упёрлась мне в горло, и он начал давить, наваливаясь всем весом. Я захрипел, пытаясь вдохнуть, но воздуха не было. Только сталь, сдавливающая трахею, и его перекошенное от злобы лицо прямо передо мной.

— Ты! — прошипел он, и слюна летела мне в лицо. — Ты почему не сдох в той больнице?! Почему?! Я всё построил! Я защищал их! Лори только моя! МОЯ! А ты явился и всё разрушил своим грёбаным...

Он не договорил. Давление на горло усилилось, и я почувствовал, как темнеет в глазах. Пальцы левой руки — сломанной, бесполезной — бессильно скребли по бетону. Правая пыталась нащупать хоть что-то, хоть какое-то оружие...

— Думаешь, ты крутой? — Шейн зарычал, наклоняясь ближе. — Думаешь, раз у тебя эти игрушки, ты можешь прийти и забрать мою жизнь? Ну давай, борись, сука! Посмотрим, какой ты крутой без своих железок!

Где-то на грани сознания, сквозь звон в ушах, я услышал, как хнычет Бен, как скрежещет монтировка по моему кадыку, как Шейн дышит — часто, тяжело, почти в экстазе от своей власти.

Воздуха не хватало. Лёгкие горели, перед глазами плыли тёмные пятна, а в ушах стоял только собственный хрип и довольное сопение Шейна, который всё давил и давил монтировкой на моё горло.