Человек обвёл взглядом Гленна, Дейла и Винса. В его глазах не было ни радости от встречи с живыми, ни облегчения. Только спокойная, холодная констатация факта.

— Живые есть, — сказал он. Это был не вопрос. — Хорошо. Сидите здесь, пока не проверим дом.

И развернулся, чтобы уйти.

— Стой! — вырвалось у Гленна. — Там... в спальне люди. Женщина, девочка... кто-то ещё был, но...

Человек остановился и чуть повернул голову.

— Разберёмся.

И вышел в коридор, откуда снова донёсся визжащий звук его оружия.

В кладовке повисла тишина.

— Это кто вообще? — выдохнул Винс.

Гленн только покачал головой. Он не знал. Но что-то в этом человеке заставило мурашки бегают по телу.

Когда через несколько минут дверь кладовки открылась снова, на пороге стояла та самая женщина с оружием. Она оглядела троих мужчин и задержала взгляд на Гленне.

— Выходите, — коротко бросила она. — Дом чист.

Гленн поднялся, шагнул к двери, и вдруг замер.

— Лили? — выдохнул он.

Она подняла голову, всмотрелась в его лицо, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то... Радость.

— Гленн? — голос её дрогнул. — Твою мать... Гленн?!

И в этом коротком "твою мать" было столько всего: и неверие, и облегчение, и память о тех давних днях в аптеке, когда мир ещё не рухнул окончательно.

— Ты жива, — Гленн шагнул к ней. — Ты реально жива.

— А ты как будто не рад, — усмехнулась Лили, но усмешка вышла кривой.

— Рад, — он вдруг улыбнулся. — Очень рад.

Сзади кашлянул Винс.

— Вы чё, знакомы, что ли?

— Ага, — Гленн перевел на него взгляд, и лицо его снова стало собранным. — Потом всё расскажу. Сейчас надо остальных собрать.

Она развернулась и пошла к выходу, увлекая за собой спасённых.

А Гленн шёл за ней и думал о том, что мир, оказывается, всё ещё умеет преподносить сюрпризы. Иногда — даже хорошие.

Они выходили из дома по одному, щурясь на свет, который казался неестественно ярким после полумрака комнат. Воздух пах гарью, кровью и той особенной свежестью, которая бывает только когда переживёшь кошмар.

Первым вышел Гленн. Он остановился на крыльце, вдохнул полной грудью и вдруг почувствовал, как дрожат колени. Адреналин отступал, оставляя после себя только выматывающую, тягучую усталость.

Следом показался Дейл. Старик опирался на Гленна, но держался с достоинством, не позволяя себе раскисать. За ним, тяжело дыша, тащился Винс, всё ещё сжимающий в руке свою трубу, будто боялся, что она понадобится снова.

А потом начали выходить остальные.

Кэрол вела Софию, прижимая дочь к себе так крепко, будто боялась, что та растворится в воздухе. Девочка шла, опустив голову, и мелко вздрагивала. Женщина с перевязанными руками — Сара — плелась позади всех, глядя перед собой потерянным взглядом. На её лице застыло выражение, которое Дейл видел уже: так смотрят люди, которые знают, что умрут, но ещё не знают когда.