Никто не приехал.

Последняя волна случилась под утро. Он помнит, как задремал в машине и как его разбудили крики и выстрелы. Ходячие лезли отовсюду, рвали проволоку, валили заборы. Роджер стрелял, пока не кончились патроны. Потом бил прикладом, ножом, руками, и он пробился к палаткам, где жили семьи... Но было поздно. Жена лежала лицом вниз, а маленькое тело прикрывало её, будто он пытался защитить мать.

Роджер не помнит, как выбрался оттуда. Как добрался до форта вместе с другими военными, как попал в группу Харриса... Он вообще ничего не помнит из того времени... Только её лицо и руку сына, которая так и не сжалась в ответ.

Когда Эдвин с Катей сказали, что он выкарабкался, что заражения нет, что он будет жить, Роджер не сильно обрадовался, он просто лежал в карантине, смотрел в потолок и слушал, как за стенкой кто-то плачет. Своих слёз у него не осталось.

Протез он получил через месяц, Айзек напечатал его на станке, подогнал по ноге, научил стоять, ходить, держать равновесие. Роджер не благодарил... Не мог.

Сейчас он просто взял костыли, вышел из ангара и сел на солнце. Сидел долго, щурился, смотрел, как Клем с Карлом и другими детьми играют во дворе, как Лили идёт мимо, кивая на ходу, как Теодор орёт на кого-то из военных... И все это заслуга одного инженера... Этот их маленький островок спокойствия...

Роджер впервые увидел Айзека в том складе, где чуть не убили этого инженера. Роджер тогда подумал: Айзек жуткий тип, словно не человек, а механизм, словно ему плевать, выживут они или нет, в принципе он так и думал до определённого времени.

Потом, когда Айзек отрезал ему ногу, Роджер уже ничего не думал. Он просто орал от боли, а потом отключился, а когда очнулся в лагере, узнал, что этот «жуткий тип» спас его, не дал умереть от заражения. Роджер тогда смотря в потолок размышлял: может, он и не такой бесчувственный, каким кажется, ведь он не бросил его подыхать, и не пристрелил.

В лагере Роджер смотрел на Айзека издалека и видел, как тот сидит с детьми, объясняя им чертежи, как Клем крутится рядом, а Карл слушает, разинув рот, как Лили иногда задерживается рядом дольше, чем нужно. Как Теодор, этот здоровый детина, слушается его с полуслова. Как Марк, вечно улыбающийся Марк, замирает, когда Айзек говорит «тихо». Роджер тогда подумал: он не жуткий... Он просто другой.

Со временем Роджер начал прислушиваться к разговорам. Что Айзек раньше работал в какой-то секретной организации, что там случилась страшная трагедия, что он потерял кого-то близкого. Эдвин, вирусолог, обмолвился однажды, что Айзек, возможно, знает больше, чем говорит. Но молчит не потому, что секретно, а потому что тяжело. Роджер тогда подумал: он знает это чувство и тоже не любит говорить о прошлом.