Она отвела глаза и наконец заткнулась.
Я открыл дверь в комнату Жени. Она показалась мне... милой, детской, наивной. Всему виной преобладающие оттенки розового. Эти цвета подошли бы семикласснице, но никак не девятнадцатилетней девушке.
Здесь всё говорило о том, что Женя хочет оставаться ребёнком как можно дольше и взрослеть не собирается.
Я зашёл сначала в гардеробную. Платья отмёл сразу. Сложил в небольшую спортивную сумку, которую взял здесь же, джинсы, футболки, шорты, свитер, две пары обуви.
Потом перешёл к белью. Ни кружев, ни тонкой ткани, ни намёка на эротичность. Ни одной вещи, от которой бы у мужчины перехватило дыхание. Я накидал в сумку трусов и лифчиков, ловя себя на мысли, что мне нужно что-то другое.
Более взрослое, женственное, сексуальное. То, чего здесь не было и в помине.
В ванной я сгрёб пузырьки с косметикой, не парясь о содержимом, потом наткнулся на флакончики с духами. Возле них я позволил себе задержаться. Неспешно пробовал ароматы, пока не остановился на уже знакомом: запах цветов и ванили.
Светлана ждала меня в коридоре, будто боялась заходить в комнату падчерицы.
– Я бы ещё хотел переговорить с вашей горничной, – сообщил я ей. – Она сегодня работает?
– С Ириной? Она... Уволилась.
Серьёзно? Какое совпадение.
– И давно?
– Сегодня утром. Сказала, что ей невыносимо работать здесь после столь ужасных событий. Я её не виню. Я и сама теперь побаиваюсь заходить в кухню. Как вспомню всю эту кровь... Аркаша на полу...
Я взял у Светланы координаты Ирины Леонидовны и откланялся.
– Спасибо за информацию, Светлана. Я сообщу вам о времени следственного эксперимента, – сказал я на прощание. – А пока рекомендую не покидать город.
Светлана пыталась выглядеть невозмутимой, и у неё почти получилось.
Когда я вышел из дома Ермоловых, сел в машину и положил сумку на заднее сиденье, меня осенила следующая мысль:
Если девчонка будет жить у меня, ей нужно что-то другое.
Я смотрел на светофор, на серые улицы, и внутри всё переворачивалось от странного ощущения, будто эта сучка, которая дрожит даже от моей тени, уже заняла место в моей голове.
Я не хотел признавать этого, но весь день думал о ней, и не потому, что занимаюсь расследованием преступления, в котором она главная подозреваемая.
Внезапно я повернул направо. Не домой. В торговый центр.
Когда я зашёл в магазин женского белья, продавщица улыбнулась так, будто только этого и ждала – что зайдёт мужчина, потерянный и неуверенный.
Но я не был потерянным, просто нечто в этом шаге казалось новым и неловким.
Я стоял перед рядами ткани, прозрачной, тонкой, мягкой, переливающейся, и представлял, как это будет смотреться на Жене.