У меня в груди что-то отпустило. Как будто неделю таскал камень, а теперь его с меня сняли. Тяжёлый, холодный, с острыми краями – он все эти дни лежал где-то под рёбрами, не давая дышать полной грудью.
– Я тоже, – признался я в свою очередь.
Голос сел, охрип, потому что внутри все переворачивалось от того, как она прижималась ко мне. Оттого, что она здесь.
Я чувствовал, как бьётся моё сердце, готовое выскочить из груди. Я прижал Женю крепче. Одной рукой держал под спину, второй гладил по голове, зарываясь пальцами в волосы. Они пахли ветром, улицей и ею – той самой, без которой я уже не представлял своей жизни.
– Ты даже не представляешь, как мне было херово, – сказал я тихо. — Эти семь дней. Я не знал, куда себя деть. Работа бесила. Еда не лезла.
Она подняла голову, посмотрела на меня. Глаза блестели то ли от ветра, то ли от слёз, которые она сдерживала.
Я смотрел на неё и не мог насмотреться. За эти дни она не изменилась, но в глазах появилось что-то новое. Спокойствие, уверенность. Или мне просто казалось от того, как сильно я хотел это увидеть?
– Я люблю тебя, – сказал я.
Это вырвалось само. Без подготовки. Без страха. Просто правда, которая жила во мне все эти дни, все эти ночи, все эти бесконечные часы без неё.
Женя замерла. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них было всё: удивление, недоверие, надежда.
– Что?
– Я люблю тебя, Женя. – повторил я. – И эти семь дней без тебя были адом. Я не спал. Не ел. Я всё время думал: вдруг ты решишь, что я тебе больше не нужен? Вдруг ты поймёшь, что без меня лучше? Вдруг ты встретишь кого-то нормального? – Она слушала, не отрывая взгляда. – Я в жизни столько не боялся, – продолжил я. – Даже когда под пули попадал, даже когда отец в реанимации лежал. А тут – реально страшно. Страшно, что ты выберешь жизнь без меня.
Она молчала. Просто смотрела.
А потом поцеловала меня.
Сама.
Прямо там, посреди парковки.
Её губы были холодными и горячими одновременно. Она целовала меня жадно, отчаянно, подтверждая свои слова о том, что скучала, а я отвечал впервые за долгое время позволяя себе быть не сильным, не контролирующим, не майором Деминым, а просто Глебом. Мужиком, который без ума от этой девчонки.
Я прижал её к себе, углубляя поцелуй. Её язык встретил мой, и по телу пробежала дрожь.
Женя оторвалась первой, тяжело дыша.
– Ты побрился? – заметила.
– Для тебя.
– Серьёзно?
– Серьёзно. А ещё... Теперь у меня дома можно жить.
Она улыбнулась. И в этой улыбке было одобрение, которого я ждал.
Я протянул ей цветы. Она взяла букет, вдохнула аромат.