Переодевшись, я всё-таки взглянула на себя в зеркало, в этой комнате стояли зеркала, произведённые по моей технологии, и в отражении я увидела юношу, лет семнадцати. Удивительным образом мужская одежда омолодила мой образ, а может это убранные под берет волосы. Конечно, их бы надо было остричь, но, во-первых, было жаль, а во-вторых, стричь было нечем.
С собой я взяла только драгоценности и немного денег. В дороге всё пригодится. Если повезет, то в Генуе я получу доступ к своему счёту. Было ощущение, что пригодится всё, что можно продать, ведь ещё непонятно, почему Винацио решил уехать со мной, если сейчас такая сложная ситуация у него в семье.
Винацио помог мне спуститься по стене, это оказалось не так уж и сложно, когда знаешь, за что зацепиться и куда поставить ногу. Пара минут, и я уже стояла на твёрдой земле.
― Джаббир…
― Постойте здесь, леди Маргарет, эта часть сада не просматривается, я постараюсь найти Джаббира.
Ждать и догонять. Вот уж точно, две самые неприятные вещи. Мне казалось, что прошла вечность, с того момента, как Винацио ушел, и до того момента, как он вернулся, Джаббир был с ним.
Я переживала за остальных, но Винацио меня успокоил:
― Без вас они Скорци не нужны, он их отпустит, и на этот случай я распоряжусь, чтобы им передали, где они смогут нас найти.
Вскоре я получила ещё один новый опыт: через забор, окружавший особняк Скорци, мы перелезали по веревочной лестнице. И, я поняла, что это только в кино легко, а на самом деле очень сложно. Но я справилась.
От забора мы отбежали в один из тёмных переулков, а там нас ждал экипаж.
Это было странно ехать на экипаже по ночной Венеции, копыта лошадей гулко стучали по булыжникам. Людей на улицах не было. Скорее всего всё столпотворение сейчас в центре, мы же двигались на выезд из города.
Вскоре нам пришлось пересесть на лодку, иначе из города было не выбраться. Так на лодке мы и выплыли из канала в залив, где и стоял корабль, принадлежащий Дандоло, покачиваясь возле небольшого причала.
И только, когда мы уже вышли в море, Винацио всё рассказал.
Оказалось, что отец слёг после какого-то приёма, на котором был и он и Скорци. И отец и сам Винацио подозревают Скорци в том, что это он добавил яд в его пищу, но прямых доказательств нет.
Лекарь сразу обнаружил, что это яд, редкий, и противоядия к нему можно применить только в первые четыре часа, а гадость в том, что человеку становится хуже постепенно.
Чем больше яд проникает в организм, пропитывая кровь и внутренние органы, делая невозможным его выведение, тем хуже становится.