А потом мы начали с Джаббиром рассуждать, о том, что может ожидать меня в Англии. И по мере обсуждения становилось ясно, что в Англию сразу мне нельзя. Надо или прорываться в Кардиф и объявлять все войну, собирая сторонников, либо заручиться поддержкой того, кто может помочь.
Из таковых имелся лишь Алан.
И я в сердцах сказала:
─ Вот бы поставить на место эту Элеонору, совсем распоясалась.
─Верно мыслишь, сайида, ─ лукаво улыбнулся Джаббир, ─ надо устранять причину, а не пытаться бороться с последствиями.
И я задумалась, что может быть такого, чего может бояться Элеонора, или кто может ненавидеть её так же сильно, как и я. Хотя не сказать, чтобы я ненавидела, просто так сложились обстоятельства, что они поставили нас по разные стороны, сделав противниками.
«А ведь она дала мне совет, когда-то, – вспомнила я, ─ жаль, что я не последовала её совету».
А Джаббир, как будто прочитал мои мысли, сказал:
─ Не жалей о сделанном, подумай лучше о том, что будет в будущем. И теперь, благодаря тебе оно есть для многих.
А ведь правда, если бы я стала королевой Шотландии тогда шесть лет назад, а сейчас бы пришла чума, многие бы погибли, здесь в Европе было бы сложно остановить распространение.
─ Кто ненавидит Элеонору? ─ спросила я, задав свой вопрос вслух.
Джаббир смотрел так, как будто бы он всё знал наперед, иногда мне казалось, что так оно и есть, и под этим взглядом ко мне пришло понимание. Почти треть Франции, вся Аквитания, графство Пуату и Гасконь, всё это стало приданным Элеоноры для нового брака*, и потерей для Франции.
(*Эти земли не были «королевским доменом» и во время брака Элеоноры с Людовиком VII, и стали приданным Элеоноры в браке с Генриом, тогда ещё графом Анжуйским, а когда Генрих стал королём Англии, эти земли вошли в состав Анжуйской империи (владений Плантагенетов на континенте), но юридически так и оставались собственностью Элеоноры (прим. автора.))
─Что думаешь, Джаббир, как нас встретят при дворе французского короля?
─ Ты выбрала долгий путь, сайида, но, возможно, он и есть самый прямой, ─ вот и всё, что ответил Джаббир, и, мы начали обсуждать план в этом направлении.
После ужина за Джаббиром пришли, чтобы увести его.
─ Почему он не может остаться здесь? ─ возмутилась я.
─ Так повелел синьор Скорци, ─ прозвучал ответ.
Джаббир взял меня за руку, и успокаивающе сказал:
─ Не волнуйся, сайида, я вернусь утром, отдыхай.
И я почувствовала, как мне в ругу лёг пузырёк и Джаббир прошептал:
─ Три капли усыпят, десять убьют взрослого мужчину.
─ Спасибо, Джаббир, ─ на глаза навернулись слёзы.