В келье развели костёр, чтобы прокалить на огне ножи, у нас с Джабиром были подобия скальпелей, и мы рассчитывали, что менее травмирующий разрез будет более щадяще для заживления.
Было очень сложно решится, но, когда совсем рассвело и мы увидели, что лицо ребёнка стало приобретать синюшный оттенок, то решились.
«Два раза не умирать,» — подумала я, усмехнувшись такой странной шутке, которая точно была не обо мне, глядя на то, как Джаббир вскрывает бубон.
В мою задачу входило, очистить рану, промыть и наложить повязку.
Вскоре все большие назревшие бубоны были вскрыты, всё было тщательно промыто и закрыто повязками с ихтиоловой мазью, мы снова постарались напоить мальчика антисептическим настоем. И теперь оставалось следить за его состоянием.
По очереди мы вымылись «вонючим мылом», сами обтёрлись уксусом, сожгли перчатки, и одежду, надели новую, и договорились по очереди дежурить возле ребёнка.
Первым пошёл неутомимый Джаббир.
— Иди отдохни, сайида, — сказал он, — на тебе лица нет.
Я не стала спорить, я действительно падала с ног, надеясь, что это просто усталость, а не начинающееся заболевание.
А через пару часов Джаббир меня разбудил.
***
Шотландия
—Сейчас назревает война, о какой женитьбе может идти речь? В любой момент войска Генриха могут начать вторжение.
Голос Алана был усталым, впереди была зима, и, судя по всему, это будет не самая простая зима, потому как его королева всё-таки умудрилась «перевернуть мир».
Сегодня ему было просто возражать Совету кланов, даже тем, кого он бы с удовольствием вызвал на ристалище не будь они старше него. Хотя, если они его допекут, то вызовет и пусть выставляют вместо себя своих наследников, которым, кстати, не терпится показать силу. И, если бои пройдут весело, то, возможно в кланах начнётся смена власти.
Обычно те, кто возвращается с ристалища, больше не хотят никому подчиняться и начинают устанавливать свои порядки. Именно потому старики и возражают против зимних боёв, намекая, что впереди война.
А вот женитьба его значит с войной никак не связана.
— Нет! — Алан. Которому до смерти надоели эти возражения, стукнул кулаком по столу, и удар был такой силы, что дубовый стол, сделанный из толстого дерева, привезённого из Уэльса, треснул.
Военный союз он с королём Дании Вальдемаром заключил, дочь его, которая теоретически предполагалась к нему в невесты, прибыла и живёт здесь, но он это сделал лишь как противовес амбициям Генриха и Элеоноры.
Да и поговорил он с дочерью Вальдемара, Софией, после смерти мужа ей в Дании было не сладко, а здесь она сама себе хозяйка, и не настаивает ни на каком браке, отлично понимая, что все они играют по определённым правилам.